на главную
 
  Искать Написать в редакцию Добавить в избранное   Колонка редактора Обзоры Без комментариев Новости Официально Документы
 
  
Встреча Дмитрия Медведева с представителями общественных, академических и политических кругов США
 
14 апреля 2010 года,
Вашингтон

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые дамы и господа!

Сначала я скажу несколько слов, но прежде всего я хотел бы поблагодарить за приглашение выступить в ведущем исследовательском центре Америки. Он по праву считается оплотом либеральной мысли, и я хорошо знаю, что за ним закреплена слава кузницы кадров американской политической элиты. Теперь настало время процитировать Роберта Брукингса, который когда-то сказал, что основу деятельности основанного им института составляет убеждённость в необходимости точного и беспристрастного подхода к формулированию и изучению вопросов, а также представление идей без какой-либо идеологии. И с первых дней работы ваш институт исповедует именно этот принцип. И именно этот принцип, наверное, помогал находить ответы на наиболее сложные вопросы глобальной политики и внутренние вопросы. Сегодня мир переживает период глубокой трансформации, сталкивается с серьёзными вызовами, ищет новые модели развития, хотя эта фраза, откровенно говоря, применима к любому периоду развития человечества. И конечно, для нас очень важно, чтобы были пересечение и взаимодополняемость интересов, взаимозависимость наших подходов. Мир будет гармоничным, если те частицы, из которых этот мир составлен, не будут сталкиваться друг с другом, а будут дополнять друг друга, создавая основу для развития.

Демократия, права человека, рыночная экономика составляют сегодня основу не только национального развития, но и некий общий набор международных ценностей. Диалог между Россией и Соединёнными Штатами, естественно, является их важной составляющей. Я искренне рад, что наше сотрудничество начинает приносить конкретные результаты. Я даже больше скажу –  ­­ я доволен, что за последний год с небольшим нам всё-таки удалось изменить атмосферу российско-американских отношений. Это не значит, что они стали беспроблемными, что у нас всё абсолютно идеально, но атмосферу изменить удалось, есть прямые результаты. Я вам скажу, что мне приятно, что я к этому причастен.

Наша встреча проходит после завершения саммита. Хотел бы сказать вам, что он завершился полным успехом. Я не помню более беспроблемного саммита, где бы участники этого саммита были столь единодушны в оценке текущей ситуации. Это не экономику обсуждать, не говорить о путях преодоления глобального кризиса. Это всё-таки то, что для любого государства, которое было на саммите представлено, является реальным вызовом, реальной угрозой.

На прошлой неделе – мне, конечно, хочется ещё раз об этом упомянуть, тем более находясь в Вашингтоне – мы с Президентом Обамой подписали новый Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений. И конечно, это реально хороший результат, что бы ни говорили аналитики по поводу того, чего этот Договор достигает или не достигает, в чью сторону смещается баланс, реальное ли это достижение или пиар двух политиков. На мой взгляд, это всё-таки очень хорошая штука.

У России и Америки непростая история отношений. Причём, как обычно бывает, у нас было много крайностей: мы то начинали душить друг друга в объятиях, то между нами возникала пропасть, мы ненавидели друг друга, но мы не должны пытаться искать различия, а мы должны выстраивать долгосрочные прагматичные отношения, именно прагматичные отношения на будущее. Но отношения, конечно, основанные на общей базе: на ценностях демократии и экономической свободы и, конечно, на общих целях борьбы с глобальными угрозами.

У нас разная история. И люди зачастую по-разному воспринимают происходящее. В США уже практически два столетия развивается рыночная экономика, а наша страна, во всяком случае в ХХ веке, прошла через череду очень серьёзных испытаний, экономических передряг, экспериментов экономических. И поэтому, по моему глубокому убеждению, Россия нуждается в нескольких десятилетиях абсолютно спокойной, стабильной работы по созданию эффективной политической и эффективной экономической системы. И только в этом случае те разногласия, которые существуют, даже на ментальном уровне, будут уходить в прошлое. Чтобы это произошло, не нужно учить друг друга жить, а нужно общаться, делать это регулярно, прямо и, конечно, без всяких прикрас. Наши проблемы, проблемы нашей страны, конечно, нам самим лучше всех известны. Это и коррупция, и технологическая отсталость, и не здоровый образ жизни. Но мы начали менять нашу систему 20 лет назад ,и эта система, хотел бы на это специально обратить ваше внимание, действительно имеет свои традиции. Она несет на себе печать вековых традиций. Они вошли в привычку, они зачастую мешают, но в известной степени они являются и своеобразной защитой общества – не дают этому обществу развалиться на части. Мы понимаем, как решать эти проблемы, в том числе с использованием опыта наших друзей. Нам нужно выстраивать партнёрские отношения по всему спектру вопросов. Но мы в свою очередь, конечно, готовы подставить Соединённым Штатам Америки свое плечо, в случае если это требуется. А это требуется по целому ряду вопросов.

Важны не декларации о демократических принципах. Этого делается всегда немало во всех странах, и даже не только изменения в законах, хотя улучшение законов является для нас актуальной задачей, главное – это реальное осуществление демократии, реальная демократическая практика. Вообще практика – это, как известно, критерий истины, и политическая практика или правовая практика как раз и показывает все лучшие и худшие места. А это на самом деле очень важно, и тогда будет нормальная борьба с коррупцией, и тогда будет отстранение от должностей негодных людей, и тогда будет, может быть то, что является очень важным: это наличие обратной связи между властью и обычными людьми. Причём, я считаю, этим должен заниматься любой чиновник, независимо от его должностного положения, начиная от Президента и заканчивая главой муниципалитета , причём с использованием современных технологий. Я это стараюсь делать и считаю, что и другие обязаны этим заниматься. Нынешнее время предоставляет для этого  огромное количество возможностей. Я иногда думаю о том, что очень часто главы государств, правительств в прежние времена становились заложниками своих помощников. Именно они сортируют материалы, именно они создают файлы, которые ложатся на стол. И от них зависит, что показать, а что не показывать. А мы все понимаем, что и помощники – люди, и они должны выгодным образом демонстрировать товар лицом, выгодным образом показывать результаты своей работы. Нынешнее время совсем другое. Что бы мне ни написали или Президенту Обаме что бы ни написали, всегда есть возможность открыть компьютер, залезть в интернет и посмотреть, что на самом деле произошло. Это не значит, что интернет говорит правду, а помощники врут, но это означает, что есть альтернативный источник информации, без посредства помощников –  прямо в глубину информационной среды. Вот это, на мой взгляд, очень важная вещь, которую мы ещё все не до конца осознали.

Уважаемые коллеги! Мы естественно  будем работать с  Соединёнными Штатами по наиболее важным глобальным проблемам: это и противодействие терроризму и наркоугрозе, трансграничной преступности, пиратству. Мы занимаемся урегулированием региональных конфликтов, пытаемся – правда, пока совсем неудачно – противодействовать последствиям изменения климата. Особое внимание – улучшению механизмов многостороннего регулирования международных отношений, и прежде всего основы такого рода отношений – это Организация Объединённых Наций, именно эта площадка является универсальной, хотя мы не забываем и «большую восьмёрку» и «большую двадцатку», и дальше будем этим заниматься. Будем, конечно, заниматься и преодолением последствий глобального экономического кризиса, потому  что, что нас ждёт впереди, пока ещё никому неясно – я думаю, что и здесь неясно, и в других местах неясно.  Но сценарии существуют разные, и поэтому в ближайшее время мы снова встретимся с моими коллегами и в формате «восьмёрки» в Канаде, и в формате «двадцатки».

 Мы занимаемся и региональными вопросами, региональной безопасностью. Я хотел бы привлечь внимание всех присутствующих к одной из тех инициатив, которая появилась практически сразу после моего избрания на должность Президента, – это Договор о европейской безопасности. Я хотел бы специально, потому что это важная вещь, сказать, что этот Договор не направлен ни против каких организаций, и в этом не было никакой идеи, это не хитрая задумка русских против НАТО или ОБСЕ. Мы просто предлагаем дополнить нынешнюю систему безопасности в Европе более эффективным правовым инструментарием.

Ещё одна тема, по которой мы много сейчас работаем, обсуждаем её – я не знаю, наверно, и вы там что-то об этом спросите, – это иранская ядерная проблема. Сейчас говорится о необходимости введения санкций против Ирана, и причины этих предложений абсолютно понятны. А Иран так и не отреагировал на те компромиссные идеи, которые были ему предложены. Мы обсуждаем эти вопросы, эти санкции с нашими коллегами по «шестёрке». Я обсуждал в последний раз этот вопрос с Президентом Обамой  в Праге, когда мы встретились, чтобы подписать договор START Treaty («Совместное понимание по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничениях стратегических наступательных вооружений»). Это не значит, что санкции – очень полезная вещь; более того – они не всегда приносят результат и уж точно не должны наказывать народ. Они должны обеспечивать режим нераспространения  ядерного оружия, только в этом случае они могут быть эффективными.

Мы помогаем афганцам трансформировать свою страну в устойчивое и стабильно развивающееся государство, обеспечивать мирную жизнь, вместе работаем на политическом фронте, по вопросам политического урегулирования – скажем так, укрепляем позиции власти, – помогаем полиции, взаимодействуем в сфере транзитных перевозок. Я думаю, что это всё в конечном счёте работает на общий результат. Правда, пока мы мало сделали для того, чтобы бороться с наркотрафиком, который идёт из Афганистана.  А может быть, потому что от этого наркотрафика в меньшей степени страдает Америка, но в гораздо большей степени страдает Европа и Российская Федерация.  Это как раз тот поток, который идёт к нам. В любом случае нужно нам по этой теме продвигаться.

У нас близкие подходы по вопросам ближневосточного  урегулирования. Необходимо создать реальные условия для формирования самостоятельного Палестинского государства. Пока это идёт с большим трудом. А без этого невозможно говорить об устойчивом мире на Ближнем Востоке. В настоящее время американская сторона предпринимает усилия для того, чтобы вернуть этот процесс в конструктивное русло, в том числе и путём ведения так называемых непрямых переговоров. Мы это тоже всячески поддерживаем. Я когда встречался, а я в этом году уже успел встретиться практически со всеми ближневосточными лидерами, выступал за непрямые переговоры, у нас в Москве прошло заседание «квартета». И  я надеюсь, что в конечном счёте все это трансформируется в прямые переговоры.

Любая остановка в развитии всегда влечёт отставание, и поэтому наша страна начала модернизацию экономики, технологическое перевооружение, стала внедрять новые технологии. Скажу откровенно, пока мы сделали совсем мало. И если говорить предельно прямо, то в этом смысле мы очень рассчитываем на партнёрство с ведущими экономиками мира и, конечно, с американской экономикой. Меня очень порадовало, что последний разговор с Президентом Обамой мы  начали не с проблемы Ирана или Ближнего Востока и даже не с заключения Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений, а  начали  с  вопросов экономического сотрудничества между нашими странами. И я считаю, что, если говорить предельно откровенно, это самая провальная сфера в наших отношениях сегодня. Мы вернули этим отношениям динамизм, мы стали нормально общаться, у нас конструктивное отношение. Между мной и Президентом Обамой просто товарищеские и дружеские отношения, но экономических последствий этого просто не видно. И ещё раз хотел бы сказать, что мне кажется, что это было бы конечно неплохо. Хотя,конечно, бизнес есть бизнес: он должен заниматься своими делами и по своим законам. Принуждать его невозможно, но создать условия для его развития вполне возможно. Я процитировал основателя этого института господина Брукингса. Но было бы неправильно, если бы я не процитировал в этих стенах действующего Президента Соединённых Штатов Америки. Он сказал, выступая в прошлом году в нашей стране, что Америке нужна могучая, мирная и процветающая Россия. Хорошие слова, но России так же нужна ответственная, мирная, авторитетная и динамично развивающаяся Америка. Америка, которая пользуется уважением всего мирового сообщества, которая выстраивает отношения с другими странами на  равной основе и формирует на этой основе позиции по развитию, по новой системе международных отношений. Вот это было бы здорово.

Я на этом хотел бы завершить, и, надеюсь, мы перейдём к более интересной части нашей беседы, к прямому общению. Но сначала, я так понимаю, господин Тэлботт должен сказать несколько слов и задать мне вопросы, и, если вы не возражаете, я останусь здесь.

С.ТЭЛБОТТ (как переведено): Господин Президент, большое спасибо.

Через несколько минут мы начнём сессию вопросов и ответов. Возможно, я смогу спросить Вас о том, что вы сейчас сказали, два вопроса, которые в итоге сводятся к одному: что дальше для переговоров между Российской Федерацией и США по ядерным и другим вооружениям сейчас, когда был подписан новый Договор о СНВ, который ожидает сейчас ратификации с обеих сторон, что дальше случится в том, что Вы сказали об успешном саммите по ядерной безопасности, что последует за ним?

Д.МЕДВЕДЕВ: Честно говоря, я очень рассчитываю, что после этого последует работа. Если говорить об итогах саммита – что мы не разъедемся просто довольные по домам. Что же касается наших отношений и, скажем, «START Treaty», то мне бы хотелось, чтобы за этим последовал хотя бы один юридический факт – ратификация этого Договора. Если ратификация состоится – значит, мы с Президентом Обамой работали не зря. А если ратификации не будет – значит, мы вернулись к определённым советским временам, когда такого рода договоры не ратифицировались. Но с другой стороны – мне бы казалось крайне важным, чтобы наши отношения не сводились к сотрудничеству в ядерной сфере или к ограничению стратегических вооружений, хотя, действительно, этого от нас ждут, и мы несём важнейшую ответственность перед всем мировым сообществом по этой теме. Мне бы хотелось, чтобы у нас открылась более широкая кооперация по всем другим направлениям.

Если говорить о судьбе соответствующего Договора и наших действиях, то мне хотелось бы также, чтобы мы начали проводить все процедуры, вытекающие из этого Договора; чтобы этот Договор был действительно транспарентным; чтобы он устраивал наше общество – и российское, и американское; чтобы он не вызывал каких-то напряжений; чтобы он в целом помогал нам выстраивать отношения на будущее. Хотя, надо признаться честно, кроме стратегических ядерных вооружений есть другие виды оружия, тоже весьма опасные, по которым мы также должны договариваться, сверять свои подходы, потому что есть неядерные силы, которые способны причинить радикальный ущерб. По ним у нас ещё нет какой-то согласованной позиции, как нам дальше двигаться в этом направлении. Есть вопросы, по которым мы должны выступать единым фронтом, такие как ядерный терроризм, нераспространение, контроль за государствами, которые относятся к числу пороговых и которые пытаются всеми законными и незаконными способами пролезть в ядерный клуб. Здесь точно наша совместная ответственность, и мне бы хотелось, чтобы мы этим и занимались.

С.ТЭЛБОТТ: Большое спасибо. Думаю, что кто-то из наших коллег хотел бы вернуться к этим вопросам. Хочу задать ещё один вопрос о России и глобальной экономике: какие, по Вашему мнению, перспективы у России по вступлению в ВТО?

Д.МЕДВЕДЕВ: Честно говоря, я считаю, что мы давным-давно должны были бы быть во Всемирной торговой организации, потому что мы стоим на её пороге дольше, чем другие экономики, даже такие крупные, как китайская. Если говорить прямо, то мне представляется, что вопрос вступления России в ВТО очень сильно политизирован. Из ВТО сделали «морковку», которую подвесили перед нами и говорят: «Вы ведите себя прилично, и тогда мы Вас примем в ВТО». Это ведь неверно. Потому что от того, что Россия будет в ВТО, выиграет не только Россия, но и мировая экономика. Потому что это унификация правил, а Россия – всё-таки достаточно важная часть международной экономики. Что бы кто ни думал, всё-таки у нас много чего есть. Гармонизация правил, по которым мы будем работать, мне представляется очень важным.

Что касается нашей позиции, моей позиции лично – мы хотим вступить в ВТО, только это нужно сделать быстро, неунизительно и без всяких новых требований. Скажу откровенно – надеюсь, на меня не обидится Барак Обама, – он мне сказал: «Я буду способствовать тому, чтобы Россия быстро вступила в ВТО». Это было сделано в 2009 году, когда мы начинали с ним наши отношения, но, к сожалению, пока результата нет. Поэтому мы очень рассчитываем на позицию нынешней администрации, чтобы форсировать вступление России в ВТО.

Вступление России в ВТО не противоречит нашим другим обязательствам, в том числе и созданию Таможенного союза с Белоруссией и Казахстаном, потому что эти процессы вполне можно гармонизировать, и от этого выигрывают все.

ВОПРОС: Господин Президент, я внимательно слушал ответы относительно того, что будет дальше после подписания Договора. И Вы определили некоторое количество аспектов, по которым работали Россия и Соединённые Штаты: европейская безопасность, обычные вооружения, нераспространение. Ваш ответ говорит о том, что начнётся новый раунд, но он не станет российским приоритетом: переговоры и ратификация не являются приоритетом для России. Но Вы поддержите последующие переговоры для достижения ещё большего снижения?

Д.МЕДВЕДЕВ: Это такой же процесс для России, как и для Америки. Во-первых, ратификация – это процесс, которым мы должны заниматься вместе, соответственно в каждой из стран. Мы договорились с Президентом Обамой, что ратификация будет синхронной, просто чтобы не поставить никого в неловкое положение. Это первое.

Второе. Что касается дальнейшего уменьшения ядерных наступательных потенциалов, это в целом является нашей целью, вне всякого сомнения. Я сегодня на саммите говорил, что даже идея «глобального нуля» не является абсолютно иллюзорной. Но, надо признаться честно, если говорить об ответственности за ситуацию на планете, то это не только ответственность России и Америки, хотя у нас 90 процентов ядерных вооружений. Допустим, к «глобальному нулю» если человечество когда-нибудь и придёт, то не за счёт сокращения потенциалов России и Америки, – это должно быть коллективное решение.

Я не буду никого называть, но у нас есть близкие нам партнёры, которые в гораздо меньшей степени хотят сокращать свои потенциалы, чем Россия и Америка. Их ещё надо убедить поступать соответствующим образом, но в том, что касается дальнейшего процесса переговоров, можете не сомневаться, мы к этому готовы и будем это делать, это нормально. Мы сейчас зафиксировали некую планку на 10 лет и считаем её достаточной. Если потребуется, мы, конечно, перейдём к обсуждению нового уровня, но 10 лет во всяком случае мы можем жить более-менее спокойно, если ратифицируем Договор. И если не произойдет того, о чём написано в преамбуле, а в преамбуле написано про взаимосвязь СНВ и ПРО. Это трудный вопрос. Мы его долго обсуждали. В результате родилась достаточно спокойная формула о том, что стороны всё-таки признают эту взаимосвязь. Также родился принцип или постулат о том, что Договор будет действовать до той поры, пока развитие систем противоракетной обороны или каких-либо других вооружений не войдёт в прямое противоречие с принципами этого Договора. Это самый тонкий момент.

Как и Президент Обама, я рассчитываю на оптимистическое развитие событий, что нам не придётся прекращать действие Договора, взламывать его из-за того, что мы не договоримся по каким-то вопросам создания глобальной ПРО или пограничным вопросам. Но это уже зависит от нас и от тех политиков, которые в будущем будут обсуждать этот вопрос.

М.МАРГЕЛОВ: Дмитрий Анатольевич, на следующей неделе нам с американскими коллегами предстоит обсуждать синхронную ратификацию. И главный вопрос, который нам уже задают наши коллеги: когда российский Президент внесёт в российский парламент документ на нашу ратификацию?

Д.МЕДВЕДЕВ: А когда американский внесёт?

М.МАРГЕЛОВ: Обещают – в первую неделю мая.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тогда и мы. Мы можем это сделать пакетным внесением. Скажем, два конверта, с утра созвонимся с Президентом Обамой. Я спрошу: «Ты вносишь?» – скажет «да», тогда и я отправлю.

ВОПРОС (конгрессмен): Вы говорили об экономических отношениях между США и Россией. Мы все согласились, что уровень торговли между США и Россией оставляет желать лучшего. Это неприемлемо, он слишком низкий. У нас есть некоторые соображения относительно того, как мы можем помочь России. Если бы у Вас был список желаний, что бы Вы хотели, чтобы произошло в администрации или Конгрессе, какие экономические инициативы нужны?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вопрос в том, сколько желаний можно таким образом исполнить. Есть, например, на мой взгляд, неисполнимые желания, о которых мы даже уже и не говорим, потому что их вообще, видимо, не исполнить. Они относятся к числу таких, которые реализовать невозможно. Например, это отмена поправки Джексона – Вэника. Это настолько сложная вещь, что даже в этой уважаемой аудитории говорить об этом не приходится.

Если серьёзно, то, конечно, нам нужно просто посмотреть на то, как сегодня выглядят наши экономические отношения. До кризиса наш торговый оборот был 25–30 миллиардов долларов. Это немного с учётом объёма американской экономики и объёма российской экономики. Скажем откровенно, объём торговли между Россией и Евросоюзом – 250 миллиардов долларов. Объём торговли между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой сейчас немножко меньше стал, но тоже минимум в два раза больше, в два с половиной раза больше, чем торговля с Америкой.

Дело ведь не только в объёме торговли (это скорее такой вторичный индикатор) – вопрос в инвестициях. Кстати, в отношении инвестиций: у нас ситуация выглядит не очень хорошо, но паритетно (мы сегодня это слово часто используем). Объём накопленных инвестиций Соединённых Штатов Америки в экономику России составляет около 7 миллиардов – это ничего, «зеро». Объём накопленных инвестиций Российской Федерацией в экономику Соединённых Штатов составляет 6 миллиардов; это несколько больше, чем с другими странами, но, по большому счёту, это тоже совсем немного.

Я приведу другой пример: объём накопленных инвестиций Нидерландов в экономику Соединённых Штатов Америки – 150 миллиардов долларов. Вот это – разница в балансах. Это не значит, что мы можем так быстро преодолеть такого рода разрыв, но, конечно, взаимные инвестиции очень сближают и очень помогают развитию. Важно только то, чтобы инвесторы друг друга понимали и, конечно, чтобы государства тоже относились к этим инвестициям благосклонно. Речь идёт и о создании правильных режимов таких инвестиций, и в целом о таком благосклонном отношении к инвестициям из других стран.

У нас в нашей стране не самый лучший сейчас инвестиционный климат, на мой взгляд, и мы должны сделать всё для того, чтобы он стал более привлекательным. Это не значит, что в Америке всё великолепно. Но в любом случае, нам есть чем позаниматься с точки зрения инвестиционного климата и его составляющих: это и ряд экономических режимов, которые можно было бы использовать, и состояние юридической системы, улучшение работы суда, та же самая коррупция, о которой я говорил. Это то, что мешает инвестициям, и не только, конечно, американским.

Поэтому мы свои проблемы видим, но нужно, чтобы и наши партнёры тоже видели свои проблемы, в том числе и препятствующие инвестициям из России или реализации совместных экономических проектов в третьих странах.

С.ТЭЛБОТТ: Я бы хотел Вас (обращаясь к конгрессмену) спросить: действительно отмена поправки Джексона – Вэника – это такое невозможное желание?

ОТВЕТ (конгрессмен): Я не думаю, что это невозможное желание. Считаю, что в Конгрессе сегодня есть настрой решить этот вопрос. Возможно, Вы не знаете, но недавно была сформирована группа в Сенате по отношениям с Россией, и этот вопрос серьёзно обсуждался.

ВОПРОС: В США мы много говорили о единстве с Россией после жутких террористических атак. Это также объясняется многочисленными контактами между Россией и США за последние 20 лет. Это позитивное событие. В своих первых комментариях относительно этих терактов Вы сказали, что России приходится сталкиваться с терроризмом очень серьёзно и это также затрагивает права человека и роль закона. Мы много слышали о первом и очень мало слышали о последнем, особенно после Беслана, когда произошло ужесточение правовой системы. Вы много говорили о реформе структуры безопасности, судебной системы. Возможно, сейчас назрела ещё большая необходимость для этого. Мой вопрос: как Вы убеждаете общество, других людей в Правительстве о том, что частью борьбы с терроризмом является соблюдение прав человека для всех граждан России, и как Вы надеетесь преодолеть излишнюю реакцию в обществе других стран после террористических актов?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы затронули трудную сферу, потому что далеко не всегда общество требует соблюдения прав человека после террористического акта. Как правило, общество требует наказания, причём максимально жёсткого для террористов. И только где-то на заднем плане кто-то начинает рассуждать по поводу соблюдения прав человека. Это «родимое пятно» не только нашей жизни в России, это не только признак общественного устройства России, нашего гражданского общества, – так во всём мире: после актов террора люди требуют репрессий. Но мы с вами живём в XXI веке и понимаем, что даже в отношении таких актов должно проводиться полноценное следствие, и в него должны быть вовлечены все, кто отвечает за этот процесс в стране. А в конечном счёте решения по таким вопросам должен принимать суд. Но существует разрыв между общественными настроениями и позицией правоохранительной и судебной системы. И это реальная проблема, на которую нельзя закрывать глаза.

Кроме того, необходимо создавать атмосферу понимания, и не только внутри нашего общества, но и взаимопонимания между российским и американским обществом, российским политическим истеблишментом и американским политическим истеблишментом.

Что я имею в виду. Мы всё-таки должны научиться применять равный масштаб друг к другу. После совершения последних гнусных террористических актов в московском метро в целом реакция в мире была абсолютно консолидированной и правильной – может быть, как никогда консолидированной. Тем не менее в ряде случаев всё-таки продолжается использование прежних стереотипов, которые просто оскорбительны для России, в том числе и в Америке. Я посмотрел, в ряде газет после совершения этого террористического акта террористы как и прежде назывались «rebels» (повстанцы). Мы это принять не можем. Для нас это неприемлемо. Считаю это просто оскорблением памяти тех, кто погиб в метро.

Это мелочь, но она показательна. По таким тонким вопросам мы должны быть гораздо ближе друг к другу, мы должны лучше друг друга слышать, и тогда нам лучше удастся преодолевать последствия таких террористических актов. Если говорить о степени сопереживания российского общества американской трагедии 2001 года, то она была очень высокой. Мы должны научиться применять одинаковый масштаб друг к другу и сопереживать в одинаковой степени. Это очень важно. Это, кстати, показывают самые разные события, даже такое трагическое событие, как гибель Президента Польши Качиньского и его супруги, а также значительной части польской элиты.

ВОПРОС: Приветствую Вас в Брукингсе, господин Президент. Спасибо за Ваше мудрое управление Россией. Мой вопрос касается Ирана. Как бы Вы описали то, как вы рассматриваете ядерную программу, представляет ли она опасность для российских интересов безопасности, и что Вы скажете о начале гонки вооружений на Ближнем Востоке? Соответствует ли Ваше мнение по санкциям мнению Президента Обамы? Он говорит, что необходимо рассматривать применение силы, хотя бы как возможность.

Д.МЕДВЕДЕВ: Разговоры об Иране с Президентом Обамой, с моими другими коллегами являются частью нашей текущей политической повестки дня. Мы делаем это регулярно и всеобъемлюще. Это означает, что Иран действительно создаёт определённые проблемы, и для нас самое главное, конечно, убедиться в том, что из себя представляет его ядерная программа. Как и любой член международного сообщества, Иран имеет право на  развитие мирной ядерной программы. Вопрос в том, чтобы убедить мировое сообщество, что оно сугубо мирное. А вот здесь и есть проблемы. И за последнее время мы не только не улучшили ситуацию вокруг этой проблемы, а она стала сложнее.

К сожалению, Иран, по сути, игнорирует те вопросы, которые ему адресуют, либо отделывается малозначительными фразами и предложениями. Поэтому мы занимаемся этим вместе, и если говорить о будущем, то мне бы, конечно, не хотелось, чтобы были введены санкции, потому что санкции – это всегда репрессии с целью что-либо побудить сделать. Но, если не произойдет чего-то другого,  нам придётся рассмотреть вопрос о санкциях.

Вопрос в том, что это за санкции. Мне уже неоднократно приходилось говорить на тему о том, какими такие санкции должны быть. Я не сторонник так называемых парализующих санкций, которые действуют в гуманитарном измерении, которые обрекают на страдания народ. Во-первых, это просто не соответствует морали, а во вторых, это способно вызвать обратный и очень опасный результат. В ряде случаев есть основания полагать, что именно этого и ждут некоторые – для того, чтобы произошло реальное схлёстывание позиций. Но санкции должны быть умными, и вопрос в том, что мы понимаем под этим, что приемлемо, что неприемлемо. Санкции должны быть универсальными, они должны быть обговорены с основными участниками международного процесса по этому вопросу. Санкции должны быть направлены на достижение одного результата. Именно поэтому позиция по санкциям зависит не только от Соединённых Штатов Америки, от Европы, от России, но и от Китая, от Латинской Америки. Только в этом случае такого рода решения, если это потребуется, способны принести результат.

По поводу Ближнего Востока и того, что может произойти на Ближнем Востоке в случае реализации ядерной программы и начала или возникновения ядерного конфликта: это была бы просто гигантская катастрофа. Мы все представляем, что будет на Дальнем Востоке, если там будет совершён хотя бы один акт ядерного терроризма или же использовано ядерное оружие. Ближний Восток поэтому и ближний, такой маленький, что там достаточно, чтобы начались взрывы в одном месте, и это всё перекинулось в другие страны. Кроме того, это будет сопровождаться масштабной гуманитарной катастрофой, просто исходом людей из разных стран. Ну и, может быть, самое неприятное, что это реально подстегнёт гонку ядерных вооружений. Наши многие коллеги из арабского мира, не скрывая, говорят, что если Иран получит ядерное оружие, то они церемониться не будут и заведут его себе для того, чтобы оно у них тоже было. А это неконтролируемое расширение ядерного клуба, и тогда уж точно никакие саммиты типа того, что мы сегодня провели в Вашингтоне, не помогут. Это тогда будет новая страница в истории человечества, и очень печальная страница. Я надеюсь, что мы сможем договориться и что нам всё-таки удастся решить эту проблему политико-дипломатическими средствами.

ВОПРОС: Господин Президент. Большое спасибо за то, что Вы пришли к нам. Я из того поколения людей, которые видели «холодную войну», и я рад что мы сломали эту тенденцию, но я думаю, что очень важно упомянуть, что Россия разместила 25 подразделений на восточном побережье. Спасибо российской стороне за это. У меня есть такой вопрос: если бы сегодня было принято решение повысить присутствие в Афганистане, что бы Вы сделали, если бы России было бы сделано подобное предложение?

Д.МЕДВЕДЕВ: Правильно ли я понял, что речь идёт о военном участии России в такого рода операциях, или нет?

ВОПРОС: Да, присоединиться к США в военных операциях.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я недаром сказал об Афганистане как о нашей общей озабоченности. Вы знаете, у каждой страны есть своя история, временами она печальная. У нас тоже есть своя история работы в Афганистане ещё советского периода. И для нас это была очень трудная страница. Я не уверен, что наше общество готово к тому, что бы  ещё раз эту страницу открыть, но это не значит, что  мы хотим стоять в стороне. Мы как раз договорились практически по всем вопросам сотрудничества в Афганистане, начиная от  военного транзита и кончая гуманитарными и даже социально-экономическими проектами по восстановлению экономики Афганистана. На мой взгляд, мы должны кооперироваться именно в этом направлении.

Но самое главное сейчас, это дать возможность развиваться афганской политической системе, потому что мы понимаем, что и Америка не может вечно присутствовать в Афганистане. Это очень тяжелое бремя. Но, если Америка уйдет оттуда, силы альянса уйдут оттуда, тогда возникнет вопрос, на чём будет основано гражданское общество, на чём будет основана политическая система Афганистана. К тому времени она должна стать более самостоятельной, набрать силы. Вот на это, как мне представляется, должны быть направлены наши общие усилия. Когда я встречаюсь с Президентом Карзаем, первое, что я у него спрашиваю, – это как развивается политический процесс, потому что это крайне важно. Это, кстати, на самом деле то, что когда-то не удалось Советскому Союзу. Сейчас не важно, какие ценности нёс туда Советский Союз, но Советский Союз пытался создать там политическую систему по своему образу и подобию. Ему это не удалось, афганское общество отвергло такого рода политическую систему и такой политический эксперимент. Поэтому задача нынешнего дня заключается в том, что бы современная политическая система Афганистана была всё-таки создана, чтобы там возникло эффективное государство и эффективное правительство. И вот тогда, я уверен, мы можем считать наши задачи исполненными.

С.ТЭЛБОТТ: Господин Президент, я хотел бы спросить Вас о Киргизии – конечно, это имеет отношение к эффективности операции коалиции в Афганистане и относительно вашей помощи, вашей страны, в открытии транзита. Как вы оцениваете текущую ситуацию в Киргизии?

Д.МЕДВЕДЕВ: В Киргизии тяжёлая ситуация. Киргизия в очередной раз проходит такую фазу нелегитимного развития. К сожалению, на мой взгляд, ответственность за это, естественно, несут власти самой Киргизии, которые, видимо, не предпринимали до этого усилия для того, чтобы консолидировать гражданское общество, для того, чтобы договорится с оппозицией, для того, чтобы разрешить то огромное количество конфликтов, которые существуют, и просто для того, чтобы  нормальным образом вести экономические дела. Когда-то предыдущего Президента Киргизии смела оппозиция, он вынужден был покинуть страну, и  в упрёк ему ставилось совершение экономических преступлений, коррупция. Прошло несколько лет, и, по сути, те же лозунги и те же субъекты, но они поменялись местами. Это печально, потому что Киргизия – наш близкий сосед, и мне меньше всего хотелось бы, чтобы Киргизия превратилась в несостоявшееся государство, а риск распада Киргизии на две части, на север и юг, он реально существует.

Конечно, очень важно предотвратить кровопролитие. Уже убито около 100 человек. Сейчас дело не в том, кто это всё начал, хотя, конечно, нужно провести разборки, нужно посмотреть, кто  стоял за этими процессами, сейчас главное – не допустить гражданской войны. Мне представляется, что Киргизия сейчас на пороге гражданской войны, и все силы, которые сейчас есть в Киргизии, должны осознавать свою ответственность перед киргизской нацией, перед киргизским народом и перед  судьбой, перед существованием киргизского государства. Мы сами понимаем, что такое гражданская война в нынешних условиях. Если, не дай Бог, она начнётся – в эту нишу устремятся террористы, экстремисты всех мастей, потому что именно в ходе таких конфликтов создаётся самая благоприятная почва для радикалов. И тогда у нас на месте Киргизии может возникнуть  Афганистан, существовавший некоторое время назад, – второй Афганистан, до того как там были проведены известные действия. Поэтому наша задача заключается в том, чтобы помочь киргизским партнёрам найти самый спокойный способ выхода из этой ситуации. Как это сделать? Нужно успокаивать людей, нужно формировать правительство, которое будет работоспособным, а кому-то из политических лидеров нужно будет принять ответственное  решение о своей судьбе, решение, которое может быть продиктовано интересами киргизского народа, а не личными политическими амбициями.

ВОПРОС: Господин Президент, мне очень понравилось Ваше выступление по вопросу технологий и как это расширяет Ваши информационные ресурсы. Мне интересно, как технология изменила Ваш стиль руководства и,  когда Вы идёте в интернет, что Вы ищете. Вы когда-нибудь с Президентом Обамой по электронной почте переписываетесь?

Д.МЕДВЕДЕВ: Не переписываюсь, но это хорошая идея. В принципе это был бы самый быстрый способ коммуникации. Пока это от помощника к помощнику дойдёт, проходит много времени, потом это приносят в распечатанном виде, а так вполне можно было бы или завести пару айфонов и друг другу строчить смски или отправлять электронные письма. Мне во всяком случае это не чуждо – я так понимаю, что и Президенту Обаме тоже. Но если говорить, что изменило в моей жизни вот эта новая информационно-коммуникативная среда, – очень многое, и это не фигура речи, это на самом деле даже дело привычки, а мы все сотканы из привычек. Если раньше своё утро я начинал зачастую с чтения газет или дайджестов, просмотра телевизора, то сейчас я это не делаю – я просто смотрю интернет, и там есть всё. Там есть газеты, там есть телеканалы, там есть российские СМИ, там есть иностранные СМИ, там есть СМИ, которые очень любят российского Президента, там есть СМИ, которые ненавидят российского Президента и, естественно, говорят, всё, что они думают. И мне кажется, это  очень важно, потому что у меня нет лакированной картины действительности, которая, как я уже говорил, возникала у многих предшественников не только в моей стране, но и в других странах мира. Это даёт прямой результат. Я очень часто  смотрю обращения, которые  представляют такой крик души: люди просят о помощи, пишут о несправедливости, о нарушениях закона, о коррупции, ещё о чём-то. Конечно, я на всё ответить не могу, но  наиболее резонансные вещи, так устроен интернет, так устроена Сеть, они получают поддержку очень многих людей и динамичное развитие. По сути, возникают целые открытые письма, подписанные зачастую сотнями людей, и это уже повод для реакции, и тогда я даю поручения просто министерствам и ведомствам, Правительству Российской Федерации. Вначале это вызывало некоторое удивление, но сейчас к этому привыкли. Более того, я открыл блог, который существует на моем президентском сайте. Теперь губернаторы этим стали заниматься. У кого-то это может быть формальная вещь, кто-то реально находится в переписке с людьми, но это точно приносит результат. Если раньше чиновников пугали обращением к вышестоящему начальнику, в том числе в Кремль, то сейчас пугают обращением к соответствующему информационному ресурсу – написать на сайт Президента или ещё что-нибудь. Это становится эффективным, это становится частью нашей жизни. Это, конечно, не помогает во всём, но  это всё-таки очень важно и, может быть, в нашем обществе, в российском обществе, важно, как нигде в другом, где, как в нашем обществе, вот эти чиновные традиции имеют вековое измерение и власть всегда стояла очень далеко (или высоко) по отношению к народу. Это создало свои политические традиции, и такого рода общение помогает их ломать – не сразу, но помогает. Поэтому мне нравится это всё.

С.ТЭЛБОТТ: Господин Президент, возможно ли сделать параллельное подписание, ратификацию договоров? Я уверен, что  предложение о том, как вы с Президентом Обамой будете общаться, вызовет нервный срыв как в вашем Правительстве, так и у нас в сенате, как вы будете делать это.

ВОПРОС: Я занимаюсь менеджментом рынков, давайте вернёмся к экономике. Кроме политики – два вопроса о прошлом и о будущем. Взгляд в прошлое: после глобального кризиса Россию сильно затронул экономический кризис, вас это удивило, и как Россия вышла из этого? Было это неожиданно для вас? И второй вопрос: у России самые большие резервы газа в мире, у вас огромные  запасы, но и в США открыли большие запасы. Как это поменяет ваши взаимоотношения с США и Китаем?

Д.МЕДВЕДЕВ: По поводу глобального кризиса, удивило ли меня то, что произошло? Я вам прямо скажу – удивило. Потому что у каждого из нас есть некие стереотипы, представления о том, что является уязвимыми местами в экономике, а что нет. Так вот, то, что произошло после начала кризиса в нашей стране, меня удивило, потому что степень глубины падения нашей экономики оказалось больше, чем я это предполагал. Я сейчас не беру другие экономики. Я сейчас говорил со своими коллегами и в Европе, и американскими коллегами: они тоже многим были удивлены, но  для меня это было неприятным потрясением, как и то, насколько наша экономика зависит от сырьевых ресурсов, я знал, что это так, но я не знал, что дело так запущено, что это  глубина такая,  что степень запущенности такая высокая. И именно это и натолкнуло меня на  идею объявить технологическую модернизацию. Если бы не произошло кризиса – может быть, мы ещё достаточно долго развивались в инерционном сценарии, пожинали бы плоды высоких цен на нефть и на газ. Хорошо, что произошел кризис, в этом смысле, хотя плохо, что мы так сильно обвалились.

Плохо, что так ударил кризис по интересам обычных граждан, заморожены зарплаты, многие лишились работы, это, конечно, реально большая проблема, но кризис должен поменять парадигму экономического мышления.  К сожалению, могу вам сказать, что пока не поменял. Многие бизнесмены, многие руководители предприятий, производств, да и просто обычные люди ждут возвращения высоких цен на нефть, она уже, слава Богу, 85 долларов за баррель, уже всё ничего. Может, скоро будет 140. Тогда вообще можно ничего не менять, но проблема ведь в том, что после этого через некоторое количество лет в силу цикличности экономики всё равно наступит падение, цены вернутся к какому-то прежнему равноместному расстоянию, а самое главное – мы не сможем перевооружить, реконструировать нашу экономику. Основной вызов в том, как быстро; хотелось бы как можно быстрее, но я понимаю, что это сложно, поэтому мы объявили пять приоритетов технологического изменения нашей страны, не  потому, что они универсальны, но это просто важные приоритеты. Если мы добьёмся успехов хотя бы по этим пяти направлениям, а это космос, атомная энергетика, это фармацевтические препараты, это энергосбережение, новые технологии в области энергетики, – вот если мы по этим направлениям продвинемся, будет очень хорошо, хотя, конечно, высокие цены на нефть и газ – это тоже неплохо.  Мы не собираемся их снижать, для нас это всё-таки определённое конкурентное преимущество. Главное, чтобы наша экономика не состояла только из нефти и газа, вот что опасно.

А то, что наши американские партнёры обнаружили у себя новые газовые возможности, может быть, это и неплохо. Это будет побуждать нас, чтобы мы внимательнее относились к своим возможностям. А потом, что бы там мы ни говорили,  один раз в 50 лет происходит энергетическая революция. Сначала это  был уголь, потом нефть, потом газ, потом ядерное топливо.  Я думаю, что через 30–50 лет ситуация в энергетике и Соединённых Штатов Америки,  и России будет уже другая. Я не знаю, будем ли мы пользоваться водородным топливом, хотя сегодня все этим занимаются, но уповать на то, что у нас есть много газа и нефти, явно является сегодня близоруким.

С.ТЭЛБОТТ: Вы говорили о странах БРИК в начале Вашей речи, и Вы время от времени встречаетесь и говорите со странами Латинской Америки. Вы говорите об этих вопросах? Сверяете перспективы, планы, и какое будущее, по-вашему, у этих группировок?

Д.МЕДВЕДЕВ: Я не просто говорю – я прямо после нашей с вами встречи отправляюсь в Латинскую Америку, где будет проведен саммит БРИК, в Бразилии. Мне кажется, что это объединение, или это сообщество, стран сегодня уже сформировалось. Это не значит, что это какая-то стройная организация, но это 4 страны, которые развиваются достаточно быстро. Удается ли нам находить консолидированную позицию? Да по многим вопросам удаётся. Не по всем, конечно. Но то, что мы обсуждаем и экономические, а иногда и политические вопросы, мне представляется очень важным. И сегодня БРИК превратился в фактор международного развития. Означает ли это то, что это сообщество раз и навсегда законсервировано? Я думаю, нет. Но для того, что бы его расширять или как-то изменять, необходимо консолидированное решение участников БРИК. Но то, что это очень полезно, могу Вам сказать абсолютно твёрдо. Потому что в прошлом году, когда мы встречались  и обсуждали эти вопросы в России, то мы практически с каждым руководителем, входящим в БРИК, обсудили экономическую ситуацию и национальные меры реагирования. Здесь есть и что послушать, и чему поучиться, поэтому я думаю, что у этого сообщества есть определённое будущее, и мы будем обязательно заниматься развитием этой организации, этого сообщества.

ВОПРОС: Возможно, это первое мероприятие в Брукингсе, когда задаются два вопроса по Киргизии. Это будет второй вопрос. После того как был свергнут Президент Бакиев, некоторые аналитики, в том числе в России, отмечали, как важна была Россия для него, и они говорили, что Россия разозлилась из-за того, что Киргизия не вышвырнула США с военной базы. Вы могли бы пояснить это? Вы можете сказать, что Россия не возражает против того, чтобы американцы имели доступ к военной базе в Киргизии для поддержания нашей операции в Афганистане.

Д.МЕДВЕДЕВ: Как вообще Россия может возражать против суверенных решений другого государства? Это их решение. Оно может нам нравиться или не очень нравиться. Но это решение киргизского руководства. Президент Бакиев – человек последовательный, он сначала сказал, что он собирается принять решение о том, чтобы ликвидировать американскую базу в Киргизии, а потом принял  такое же последовательное решение о сохранении центра транзитных перевозок. Как мне представляется, последовательность является лучшей характеристикой политика. Чем последовательнее действует человек, тем лучше у него результаты. Результат работы действующего Президента налицо. Но это не значит, что мы как-то препятствуем этому. Наоборот. Я встречался с Президентом Бакиевым. Я всегда ему говорил – нужно помогать нашим американским партнёрам в решении задач в Афганистане. Вопрос в том, как оказывается эта помощь, насколько она эффективна. Так что всё было в его руках.

С.ТЭЛБОТТ: Господин Президент, прежде чем я скажу несколько слов благодарности, я бы хотел спросить наших друзей в аудитории, попросить вас не расходится после того, как мы  завершим программу, для того, чтобы я  смог сопроводить Президента Медведева и вывести его из здания. И Вам, господин Президент, я бы хотел выразить особую благодарность, не только за существо тех замечаний, которые Вы высказали, действительно они были глубокими и откровенными, но я также благодарю  Вас  за тот дух, который Вы обеспечили в этой дискуссии. Вы  начали своё выступление, прежде всего процитировав  господина Брукингса, и он действительно был бы очень горд, если бы знал, что его  имя было связанно с таким мероприятием сегодня. Вы  также высказали  любезные слова в отношении саммита, который проводил Президент Обама. И я уверен, что у Вас была возможность высказать такие слова и ему, но, конечно, сегодняшняя встреча задала необычно высокий стандарт во время саммита,  и то же самое произошло во время сегодняшней дискуссии. Я вижу очень много людей в аудитории, и я вижу здесь российских, американских представителей, и мы видим, что здесь есть атмосфера доверия.  Мы все благодарим Вас за то, что Вы посвятили нам столько времени, рассказали нам о стольких вопросах. И я прошу вас  всех присоединиться ко мне и поблагодарить Президента Медведева. И я желаю Вам счастливого пути.

Д.МЕДВЕДЕВ: И я хотел бы два слова сказать. Спасибо. Я, во-первых, хотел бы поблагодарить вас за то, что вы так долго слушали мои ответы. Во-вторых,  действительно, сегодня было два вопроса о Киргизии, что необычно, но с другой стороны – я не услышал тех вопросов, которые я всегда люблю и ценю и которые обычно мне задают. Это тоже некоторое изменение. Я не услышал ни вопроса о развитии нашей политической системы, о средствах массовой информации, о моих взаимоотношениях с Путиным.  Ни один из этих вопросов почему-то не прозвучал, и, я думаю, это повод для того, что бы ещё раз вернуться и поговорить о  наших отношениях и  внутриполитической жизни.

С.ТЭЛБОТТ: У меня очень простое предложение. Поскольку Вы и так уже довели до приступа своих сотрудников – может, мы здесь ещё останемся на часок, и мы обсудим все эти вопросы? (Смех.)

 

 

Источник: Президент России
Новости
117 15.07.2014 Владимир Путин принимает участие в работе саммита БРИКС

подробнее
116 14.07.2014 Россия приняла эстафету проведения чемпионата мира по футболу

подробнее
архив новостей
Официально
46 14.07.2014 Заявление для прессы по итогам российско-бразильских переговоров

подробнее
45 12.07.2014 Заявления для прессы по итогам российско-аргентинских переговоров

подробнее
архив новостей
Документы
3 15.07.2014 ФОРТАЛЕЗСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ (принята по итогам шестого саммита БРИКС)

подробнее
2 20.05.2014 Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о новом этапе отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия

подробнее
архив новостей
Полезные ссылки



Арт-школа "Одарёные дети мира"

8 (495) 567 06 16


http://www.youtube.com/watch?v=GvmOA91OOyk


Новогодний мюзикл
"Сердце Снегурочки"

WWW.SNOWMAIDEN.NGMC-CINEMA.RU +



Новогоднее представление
"В гостях у Снегурочки"

WWW.SNOWMAIDEN.NGMC-CINEMA.RU






Поддерживая плюрализм мнений, редакция не несет ответственности за содержание материалов рубрики "Без комментариев"

АСЕАН, АТЭС, ЕВРАЗЭС, Единая Россия, ОПЕК, СНГ, ШОС