на главную
 
  Искать Написать в редакцию Добавить в избранное   Колонка редактора Обзоры Без комментариев Новости Официально Документы
 
  

Оскар Крейчи

Профессор PhDr. Оскар Крейчи, к.н. (1948) является проректором Института международных и  общественных отношений Прага (Чeшская Респyблика) и преподает на  Факультете политических наук и международных отношений UMB в г. Банска Быстрица (Словaцкая Респyблика). Кандидатскую диссертационную работу он написал в Институте философии  АН СССР. Опубликовал около двадцати пяти книг в области политических наук, и более тысячи различных исследований и научных статей. Был советником двух премьер-министров чехословацкого федерального правительства. 

 
Будет война?
 
Несмотря на то, что большинство людей на Западе все еще живет в представлениях о том, что благополучие последних десятилетий нарушают только случайные события и отдаленные бури, под мирной поверхностью тлеют четыре заряда. Хотя каждый из них может казаться частной проблемой, в своей совокупности они создают углубляющуюся тенденцию к большой войне. То есть к войне, в которой на обеих сторонах фронта будут державы, способные нанести удар по территории противника. Эти опасности можно сформулировать следующим образом: смена мирового гегемона, образ жизни среднего класса, вооружение, уровень политических элит Запада.
 
 
Смена гегемона

Кризис определяется тем, что старое умирает, а новое рождается медленно. Тем самым происходит смена гегемона мировой экономики. Согласно подсчетам Международного валютного фонда со второй половины 2012 года Китай, по крайней мере по подсчету по константным национальным валютам, по размеру ВВП уже опередил Соединенные штаты; при подсчете согласно ППС (паритет покупной способности)  по константному доллару он обгонит США в 2017 году: ВВП Китая был оценен в 20,3 биллиона, в то время, когда ВВП США  в 19,7 биллиона долларов США. К тому времени, согласно этому источнику, задолженность США достигнет уровня свыше 113% ВВП, а китайская задолженность должна находиться где-то на уровне десяти процентов ВВП.1 При этом можно предполагать, что у Пекина будут и впредь самые большие в мире валютные резервы, в то время как Вашингтон oстанет крупнейшим должником в мире. 

Против Запада поворачивается то, что на протяжении десятилетий казалось доказательством его преимущества. За счет аутсорсинга промышленного производства за границу, где находится более дешевая рабочая сила, увеличивалась прибыль небольшой группы акционеров и высшего менеджмента, в то время, когда средний класс нашел свое место в сфере услуг. Но такая экономика функционирует только в том случае, когда остается сохраненным постколониальное разделение мира на центр и периферию. А оно как раз подходит к концу. 

Экономика представляет собой исходную базу или предел мощи государства, и поэтому это развитие можно воспринимать, как ограничение суверенитета в процессе принятия Вашингтоном решений. Мир очутился в ситуации, описанной две с половиной тысячи лет тому назад Фукидидом в Истории пелопонесской войны: „Самой правдивой причиной (войны), хотя о ней говорят меньше всего, я считаю возрастание мощи Афин, которое вызвало у Лакедемонийцев такие опасения, что они решились на войну“.2  Этот первый закон мировой политики предостерегает: смена гегемона – это самый чувствительный период в международных отношениях, когда возникает угроза большой войны. 

Средний класс общества

То, что сначала экономисты считали ипотечным кризисом, потом финансовым, а сегодня долговым кризисом, от которого сотрясаются то доллар, то евро или фунт, с социологической точки зрения является кризисом жизненного стиля среднего класса общества. О лимите их жизненного стиля в долг. Говоря о долгах, привычкой о долгах государства. Например, о федеральном долге США в размере более 15,9 биллионов долларов США. Однако Соединенные Штаты Америки считаются самой задолженной страной мира не только по этой причине.  Во-первых, это тот факт, что, согласно официальным данным от мая 2012 года, приблизительно 5,3 биллиона долларов этого долга находилось за границей. Самое больше из этого, 1,2 биллиона, приходится на континентальный Китай (плюс на Гонконг -  еще 145 миллиардов).3 Но здесь также имеются еще и долги американских домашних хозяйств. Согласно агентству Блумберг, они самые крупные со времен Большой депрессии, и уже в 2007 году достигли уровня нынешнего федерального долга. В то время долги домашних хозяйств приблизились к уровню 140 % от доходов, имеющихся в свободном распоряжении, причем они составляли более чем двукратный размер сбережений американских домашних хозяйств.4 Во второй половине 2012 года эти индивидуальные долги превысили сумму 15,8 биллиона долларов США.

Не только средний класс в США, но и всего Запада живет в долг, многократно превышающий его доходы. Живет как в долг государства в своей стране и за границей, так и в свой собственный долг. Американскому среднему слою общества в этом помогает FED, Федеральная резервная система, которая превратилась в мирового алхимика: делает золото из бумаги. Согласно некоторым оценкам в мире находится в

50 раз больше долларов, чем товара. Никто этого точно не знает. Вся эта игра функционирует благодаря двум причинам: привычке и количеству долларов. Привычка исходит из того, что никто пока точно не может представить себе другую ситуацию. А долларов такая масса, что их нельзя заменить другой, более ценной валютой. И так реальная работа, сырье и изделия обмениваются на мифические „вуду-доллары“. Но опять же: такая модель может функционировать, но только при наличии глобального разделения на центр и периферию. Однако приближается то время, когда на поддержание жизненного уровня американского среднего класса и среднего класса всего Запада, никто ссуды не даст.

И возникнет проблема. Крупная политическая проблема. Удовлетворенный уровнем жизни средний класс обеспечивает легитимность западной демократии. Он является фундаментом либерально-консервативного консенсуса, либо в качестве активных избирателей, либо своей политической пассивностью. Средний слой общества ощущает себя свободным, так как он располагает средствами для реализации своих, часто искусственно созданных потребностей. Если углубится распад его образа жизни, то кого он будет избирать? Повышенное участие в выборах, как реакция на кризис в Веймарской Республике, привело к власти Гитлера.

Проще всего поднимается порог чувства боли при реструктуризации образа жизни, когда средний класс общества напуган чем-то извне. В результате этого из благородной Декларации независимости США легко сделать учредительный документ тюрьмы в Гуантанамо. Это уже было испробовано в истории много раз. А во время войны можно способ жизни изменить почти без сопротивления. Напуганные люди голосуют во второй раз за Буша младшего, голосуют за высокие военные расходы, за войну. А если немножко повезет, то можно избавиться и от иностранного кредитора. 

Военная сила

 Военные расходы в мире постоянно растут. Согласно данным Стокгольмского института исследования проблем мира (СИПРИ/SIPRI)5 в 2011 году глобальные военные расходы достигли суммы 1738 миллиардов долларов США.  Из этой суммы расходы демократического Запада, то есть штатов Северной Америки, Западной и Центральной Европы, составляли 1062 миллиарда. В 2011 году 41,0 % от общемировых военных расходов пришелся на сами Соединенные Штаты Америки. В то время как, например, доля России в глобальных военных расходах составила 4,1 %. 

Из этих данных следует, что, несмотря на то, что экономическая гегемония США подходит к концу, военная гегемония в конвенционных видах оружия, которую Соединенные Штаты Америки достигли после окончания холодной войны, еще продолжается. Американский социолог, историк и политолог Иммануэль Валлерстайн (Immanuel Wallerstein) утверждает, что „фактический вопрос заключается не в том, находятся ли США, как держава-гегемон на спаде, но в том, смогут ли они найти способ, как действовать элегантно, с нанесением  минимального вреда всему миру и самим себе“. И он формулирует следующую закономерность: „Тем самым мы возвращаемся к самой старой истине в истории держав-гегемонов. Доминирующая держава сосредоточивается на военном деле, а кандидат в преемники ориентируется на экономику. Этот второй подход всегда окупится, причем в значительной мере“.6

Но ставка на удержание военного превосходства США не меняется. В информации Белого дома сообщается, что в текущем фискальном году на исследования, разработку, испытания и оценку новых видов оружия будет выделено 71,9 миллиардов долларов США7 – что, согласно данным института СИПРИ/SIPRI, весь прошлогодний военный бюджет России. Несмотря на то, что Соединенные Штаты Америки официально приостановили разработку новых видов ядерного оружия, продолжаются разработка, испытания и строительство новых стратегических систем. 

Расходы на вооружение на этом уровне являются ничем иным, как безудержными излишними тратами, при этом в период существования экономических проблем.  Характерна судьба печально знаменитого греческого долга. Несмотря на то, что за кулисами этого долга имеется очень много чисто эгоистических спекуляций, при его анализе можно легко обнаружить, что в Европейском Союзе именно Греция длительное время выделяла наибольшую долю своего ВВП на военное дело. Согласно данным Европейского агентствa по обороне (European Defense Agency) еще в 2009 году в своих военных расходах Греция на голову превышала средние данные Европейского Союза –  в то время как в среднем в Европейском Союзе выделялось 392 евро, в случае Греции эта сумма составляла 535 евро на душу населения (per capita).8 И не только это: как обращает внимание институт СИПРИ/SIPRI, это государство с населением в 11 миллионов жителей, в 2006 и 2009 годах входило в пятерку самых крупных покупателей оружия в мире. В период 2006-2010 годов Афины являлись самым крупным импортером оружия из Германии, и третьим по величине заказчиком французских оружейных заводов.9 Кроме того, в этих государствах Греция также занимала средства на покупку оружия. Однако нельзя везде ограничить военные расходы так же просто как в Греции именно потому, что существуют экономические проблемы: военно-промышленный комплекс является одной из немногих отраслей, которая в США отлично функционирует. 

Издавна оружие было большим бизнесом. Однако здесь есть проблема. Несмотря на то, что, например, Соединенные Штаты Америки являются самым крупным экспортером оружия, самое современное конвенционное оружие и стратегическое оружие обычно продавать нельзя, потому что никогда нельзя полностью исключить возможность их применения против самого поставщика, или возможность копирования оружия. А когда склады полны оружия, то надо или остановить разработку и производство, или оружие уничтожить, или применить его. Поэтому современное оружие имеет скрытое опасное свойство, заключающееся в том, что оно будет применено. Может быть, против постоянно наращивающего мощь экономического конкурента – Китая, расходы на оборону которого, по оценкам института СИПРИ/SIPRI, были примерно в пять раз меньше, чем расходы США. И  в 7,4 раза меньше, чем у демократического Запада.10 

Качество элит

Каждый из этих факторов сам по себе не представляет непосредственной угрозы миру. Тот факт, что Китай становится экономически самым могущественным государством, не исключает того, что при взаимной зависимости Соединенные Штаты Америки могут на этом заработать. Реструктуризацию образа жизни среднего класса, может быть, можно растянуть на длительный период времени, а часть нагрузки этого изменения переложить и на богатых. Вооружение можно ограничить, и дать военно-промышленному комплексу, например, доходные государственные заказы в области экологии. Однако здесь имеется еще одна большая проблема: Запад переживает глубокий кризис стратегического мышления элит. 

Достаточно посмотреть на четыре последние войны: бомбардировки Югославии (1999 г.), интервенция в Афганистане (2001 г.), в  Ираке (2003 г.) и в  Ливии (2011 г.). Все войны начались, мягко говоря, без ясного политического задания, реального политического, социального и военного анализа. За исключением начала войны в Афганистане, войны начались дерзко, без подготовки достаточного дипломатического прикрытия. Хотя с начала они велись под пропагандистским прикрытием в стиле голливудской Звездной пехоты, сердцевиной пропаганды со временем стало информационное эмбарго, которое самые известные западные средства информации даже не пытались пробить. А военный результат вообще неясен. В то время как политические последствия усиливают хаос в мире. 

Концепция работы команд по реконструкции в провинциях Афганистана и Ирака была доведена почти до совершенства. Трудно их в чем-либо упрекнуть, при реализации это был, наверное, только лишь недостаток финансов.  Однако их работа имеет минимальную надежду на успех, потому что проводится в таком окружении, в котором значительная часть местного общества воспринимает их как крестоносцев, несущих смерть. Несмотря на то, что эти команды выполняют хорошую работу, их политическое задание  является ошибочным. Неколониальные войны оправдываются только лишь на первый взгляд.

Аналогичную проблему с качеством стратегического мышления можно отметить и в Европейском Союзе. Лиссабонская стратегия от марта 2000 года была составлена с намерением создать из Евроcоюзa „самую динамичную и самую конкурентоспособную экономику мира, основанную на знаниях, способную поддерживать экономический рост, создавать более качественные рабочие возможности, и обеспечивающую социальную сплоченность“.11 Красивый текст, идеи которого не удалось осуществить. Когда в марте 2010 года была принята стратегия Европа 2020, то сразу же в первой фразе введения стратегии Жозе Мануэль Баррозу написал, что „2010 год должен стать новым началом“. В самом тексте пишется, что „в членских государствах, которые используют в качестве своей валюты евро, общая валюта действует, как ценный щит“. Несмотря на то, что в стратегии абстрактно говорится о „рамках для решения случаев непосредственной угрозы финансовой стабильности еврозоны, как целого“, центр тяжести этой стратегии был в другом месте.12 И реальность также – именно тогда начался кризис евро. Снова родился интересный текст, который, конечно же, был в большей степени литературным произведением, чем стратегией, являющейся руководством к действиям. Однако задача политиков состоит не в том, чтобы писать или одобрять трактаты. Их назначение – действовать.  По возможности, разумно. 

Распад стратегического мышления был вызван тем, что можно было бы назвать американизацией образования: избавимся от заучивания, учеников и студентов необходимо учить умению творчески рассуждать. Этот привлекательный слоган является типичным пропагандистским продуктом. Выражение „заучивать“ имеет пейоративную (т.е. негативную) окраску, которая показывает, что в этом имеется что-то плохое. Однако фактически, это „слепое заучивание“ может являться простым обучением фактам или словечкам. А над чем же можно творчески рассуждать, как не над фактами? В  Интернете встречается одна мудрая фраза, которая где-то в киберпространстве потеряла своего автора: „Наука – это фантазия, связанная фактами“.

Иначе и не может быть. Творческий подход, особенно в социальных науках, должен опираться на знания, а во многих случаях, к сожалению, и на вызубренные знания. Пускать на самотек фантазию без знаний в лучшем случае является путем к искусству, но ни в коем случае не к анализу. 

В результате этого возникает ситуация, когда уже нет необходимости в базовых исследованиях, а достаточно лишь идеологической фабрики мысли (т.е. организации, качественно использующей достижения междисциплинарной научной мысли), т.н. „thing tanks“. Так и главным качеством чешских „силовых“ министров является идеологическая преданность, т.е. способность принимать решения без проведения анализа по существу дела, и английский язык. При капитализме отделены друг от друга не только бедные и богатые люди, но также богатые и влиятельные люди от образованных людей. Искать точку их объединения сложно, помимо всего прочего и потому, что влиятельные и богатые люди считают, что они не нуждаются в образованных людях – если бы образованные люди были бы нужны, то они были бы богатыми или влиятельными…

Индейская демократия

Однако политика нуждается в проведении анализа. Анализа, основанного на относящихся к делу фактах, которыми являются факты не только достоверные, но и значительные. Под значительными фактами понимаются важные факты, т.е. выбранные в соответствии с определенными критериями. А для выбора этих критериев вновь необходимы знания. И талант. Специфический талант. То есть слабость заключается не только в знаниях существенных фактов, но и в философии a истoрии, коториe должны помогать анализировать эти факты. А наличие такой философии a истoрии отсутствует по целому ряду причин. Одной из них является либеральная демократия. 

Система проведения выборов на Западе имеет в себе два барьера, которые препятствуют развитию стратегического подхода: избирательный маркетинг и определение сроков проведения выборов. Маркетинг непосредственно связан с дегенеративным перерождением выборов в соревнования медиа-агенств между собой. Развитие систем коммуникации постепенно привело к тому, что при проведении выборов требуется лишь продажа простых слоганов как можно большему числу граждан. То есть ведется маркетинговая кaмпания, при которой продаются лидеры партий в образе пакетов популистских ожиданий. Что является кратковременным отражением потребностей избалованных средних классов. 

Спряжение срокoв проведения выборов является другим источником кризиса стратегического мышления западных элит. Ясно, что заказ на политического лидера лимитируется сроком от двух (член Палаты представителей Конгресса США) до пяти лет (президент Франции). Это означает, что возможная стратегия ограничена во времени сроком от двух до пяти лет. Однако для создания действительно творческой социальной концепции необходимо планирование хотя бы в среднесрочном горизонте. Порядка десяти лет. Либеральная система, которая должна защищать от диктаторов путем частой смены отдельных лидеров, пусть даже и в рамках одной и той же группы, требует изменений: лиц, слоганов и подхода. Это может быть всем, но только не благоприятной средой для развития настоящего стратегического мышления. Может ли такой политик победить в конкуренции с государственными деятелями конфуцианского типа? 

В качестве волшебной палочки Западу служит мечта о том, как невидимая рука рынка создаст из отдельных неправильных решений правильную систему. Правдой, однако, является то, что политик при либеральной демократии не располагает инструментами для выполнения среднесрочных или долгосрочных намерений. Из области социального творчества для него остается только борьба за бюджет. А борьба за бюджет была сужена до споров бухгалтеров. Все это немного выглядит, как индейская военная демократия. Там тоже в мирное время каждый мог делать все, что пожелает, а начальник мог только говорить; однако во время войны все были должны слушаться начальника. 

То есть война вновь представляется в образе сладкой приманки.

Сценарии будущего

Запад, то есть Северная Америка и Западная Европа, не может смириться с падением своего удельного веса в мире. Возможно, речь идет лишь об особом проявлении закономерности, описанной Джоном Миршаймером (John Mearsheimer), который утверждает, что „державы всегда ищут возможность для получения власти над своими соперниками, причем гегемония является их окончательной целью“. Мировая политическая система переполнена „державами, которые имеют ревизионистские намерения“.13 Следовательно, и держав, которые теряют свои позиции, и хотят защитить, обновить или даже расширить свои привилегии. 

Конечно же, можно представить и более лучшее будущее, когда бы возрасло взаимное понимание между сильными державами. Путь к этой цели мог бы начаться так, как это наметил американский президент Барак Обама при посещении Праги в апреле  2009 года. В то время в своей речи на Градчанской площади он заявил, что „Америка обязуется бороться за мир и безопасность во всем мире без ядерного оружия. Я не являюсь наивным человеком. Эта цель не будет достигнута быстро – возможно, этого и не произойдет в течение моей жизни. Для этого будет необходима терпеливость и настойчивость. Но мы также должны проигнорировать голоса, которые говорят нам, что этот мир нельзя изменить. Мы должны настаивать на том, что можно... Когда мы перестанем бороться за мир, то он навсегда останется недостижимым... „.14 Вопросом является, где заканчивается утопия, и где начинается реалистический план. 

В настоящее время доступные факты предлагают нам четыре альтернативных сценария развития будущего. Каждый из них представляет собой отличающуюся структуру мировой политической системы, то есть, в первую очередь, в результате разного распределения власти и отношения к международному праву.15 

Сценарии мирового развития 

международное право

не действует гегемония  США хаос

международное право

действует эффективный  мультилатеризм „параллельные миры“

* Сценарий № 1: Гегемония США. Эта гипотеза исходит из предположения, что исключительное положение США в мировой политической системе, которое сформировалось после победы Соединенных Штатов Америки в холодной войне, не только сохранится, но и усилится. 

Сценарий гегемонистического устройства мира предполагает, что государство-гегемон будет способно и готово действовать унилатерально, то есть самостоятельно, независимо от международных организаций, союзников и права. Подход государства-гегемона к решению проблем не исключает ни использования инструментов превентивных военных действий, при этом, полностью в соответствии с собственным усмотрением. Успешная реализация такого сценария требует не только усиления военного превосходства Соединенных Штатов Америки, но также и поддержания статуса главного экономического двигателя или инновационного центра мира. Она также требует сохранения функции США, как достоверного источника идейного или идеологического обоснования правомочности данного устройства мировой политической системы.

После окончания холодной войны, вероятно, первый проект, в котором была сделана попытка сформулировать идею, как создать „мир одной супердержавы“, был разработан в феврале 1992 года сотрудниками Министерства обороны США. Речь идет о документе под названием Руководство по оборонному планированию (Defense Planning Guidance - DPG). Из доступной информации, опубликованной в газете „The New York Times“, следует, что его авторы своей первоочередной задачей считали „предотвращение возрождения нового соперника“.16 Также идея гуманитарной интервенции, которая, без сомнения, несет в себе большой этический заряд, при выполнении на практике в Европе в 90-х годах прошлого века превысила рамки действующего международного права, при этом, как с точки зрения понятия суверенитета государств, так и с точки зрения организаций, которые могут принимать решения о применении силы. Стратегия НАТО, которая была принята в апреле 1999 года, в своем понимании военных операций в евроатлантическом пространстве и вне его, статья 5 Вашингтонского договора, более чем намекает на возможности (a) применения военной силы не только в качестве инструмента самообороны, (b) без мандата ООН. Такое понимание затем проявилось при бомбардировках Югославии самолетами Альянса НАТО (1999). Однако усилия по поддержанию и укреплению гегемонистического устройства мировой политической системы более всего явно видны в Национальной стратегии безопасности Соединенных Штатов Америки, которую подписал бывший президент США Джордж Буш младший в сентябре 2002 года. Эта стратегия предполагает не только проведение акций вне рамок международного права, но и унилатеральные акции США и предпринятые преeмптивно решения Вашингтона. 

* Сценарий № 2: Хаос. Углубление хаоса возможно, в первую очередь, в ситуации, (a) когда даст сбой стремление усиливать гегемонию США, или (b) когда не удастся укрепить взаимодействие при управлении главными глобальными процессами. Возрастание энтропии в мировой политической системе в таком случае было бы связано с распадом государств, массовой миграцией, распространением оружия массового поражения, усилением международного терроризма и преступности. 

Стремление укрепить или даже усилить гегемонию США без учета реальных возможностей этого государства может ввергнуть мир в хаос даже в случае стремления Вашингтона унилатерально (т.е. в одностороннем порядке) устранять фактически нефункционирующие элементы или отношения в мировой политической системе. На основании анализов действий Белого дома, в течение первой декады после подписания российско-американского Договора о партнерстве и сотрудничестве в июле 1992 года, и до интервенции в Ираке в марте 2003 года, были написаны научные работы, предупреждающие, что при гегемонистическом устройстве мира „источником нестабильности может являться и сам гегемон“.17 

Тот факт, что переоценка значения военной силы в международной политике и недооценка значения несиловых составляющих власти ведет к укреплению элементов хаоса, что очевидно именно на основании таких акций, как интервенции в Афганистане и Ираке. Они подрывают власть и доверие в гегемона-США: военная победа без реалистичной концепции построения мира может легко превратиться в поражение.  Оккупация Афганистана превратила эту страну в крупнейшего экспортера опиума в мире, она еще более углубляет дестабилизацию Пакистана и усложняет проведение переговоров с Ираном. 

Элементы хаоса в мировой политической системе особенно очевидны в связи с опасностью распространения оружия массового поражения. Начиная с августа 1995 года, когда НАТО без четкого мандата ООН проводило бомбардировки позиций Армии Сербской Республики в Боснии и Герцеговине, три страны – Пакистан, Индия и Корeйская Народно-Демократиическая Респyблика – провели испытания ядерного оружия. И риск дальнейшего распространения ядерного оружия не снижается.  

Усиление тенденции к хаосу и конфронтации могло бы являться и результатом потери контроля над сегодняшним глобальным хозяйственно-экономическим кризисом. Фактором риска в начале XXI века все более становиться стремление некоторых политиков и теоретиков воспринимать принципиально физические проблемы развития и конкуренции в области предпринимательства в экономике, например, потенциальный недостаток источников энергии и воды, как геополитическую проблему. То есть, как вопрос конфронтации, а не взаимодействия. В таком направлении может повести и стремление политиков навязать собственные представления о способе жизни или о либеральной демократии, например, в мусульманском мире, или стремление контролировать внeшную политику партнеров. Специфическим фактором является влияние некоторых заинтересованных групп – этнических групп, военно-промышленного комплекса и т.п. – на международную политику держав. 

* Сценарий № 3: Эффективный мультилатеризм. Название этого сценария „эффективный мультилатеризм“ вытекает из стратегии Европейского Союза Безопасная Европа в лучшем мире, которая была утверждена Советом Европы в 2003 году, а затем канула в небытие. Исходящим условием реализации этого сценария является то, что принципиальные решения в мировой политике будут приниматься и реализовываться по соглашению держав. 

Эффективный мультилатеризм предполагает нахождение совместных интересов держав, например при решении глобального экономического кризиса, а также их желание находить компромиссы, например при спорах об источниках сырья. Реализация этого сценария требует роста значимости как международного права, так и международных организаций, которые пытаются регулировать глобальное развитие. При этом таких формально признанных организаций как ООН, МВФ, Всемирные банки, ВТО и т.д., или менее формально признанных организаций как, например, G20. В случае международного права и организаций, предназначенных для внедрения этого сценария, он предполагает их усовершенствование. Он требует, чтобы Запад избавился от остатков колониального и патерналистического отношения к Востоку и Югу. Также необходимо в большей степени идти навстречу в реагировании на предложения, которые учитывают изменения соотношения сил в мире, независимо от того, идет ли речь о требовании по поиску новой мировой валюты или о проектах договоров, запрещающих космические вооружения. 

К самым важным стимулам, которые могли бы привести к созданию новой мировой политической системы, основанной на эффективном мультилатеризме, относятся глобальные проблемы. Глобальный экономический кризис, климатические изменения, экологические угрозы, новые пандемии или возможные катастрофические последствия международного терроризма могут укрепить сознание о совместной судьбе всего человечества.  В таком же направлении может действовать и рост взаимной хозяйственно-экономической зависимости стран. Также угроза истощения некоторых источников экономического развития, например ограниченные пределы запасов ископаемых видов горючего или недостаток питьевой воды могут укреплять сознание о необходимости сотрудничества. Однако факторы такого типа могут воздействовать и в противоположном направлении – могут вести к усилению недоверия и к обострению конфронтации. Эффективный мультилатеризм требует более значительного взаимодействия между державами и роста взаимного доверия между ними. 

Этот сценарий представляется, как наименее конфронтационный. Однако кажется, что создание такой мировой политической системы, опирающейся на эффективный мультилатеризм, вероятно уже в качестве последствий кризиса, во время которого действительно все державы поймут неэффективность унилатерального подхода. 

* Сценарий № 4: „Параллельные миры“. Создание многополярного мира необязательно должно закончиться построением эффективного мультилатеризма – оно может привести к возникновению „неэффективного мультилатеризма“, то есть к созданию плюралистического мира с малой степенью взаимодействия и доверия. Возникновению „параллельных миров“ с различными концепциями глобализации или ее использования могут помогать не только экономические, но также военные и демографические факторы. 

Возникновение „параллельных миров“ будет более вероятным в том случае, если Запад недооценит растущую силу новых экономических центров Востока и Юга, и не примет их обоснованное требование к участию в управлении глобальными процессами. Нынешний, т.н. глобальный экономический кризис поставил под сомнение традиционный взгляд на глобализацию, при котором еще недавно рассматривались три условия: (a) экономический рост будет линейным; (b) глобализация связана с экономической либерализацией в понимании свободной конкуренции независимых частных предпринимательских субъектов, а свободная конкуренция ведет к росту и стабильности; (c) длительное время будет удерживаться превосходство Запада, включая гегемонистическое положение США. Сегодня практически никто не верит ни в одну из этих трех предпосылок.

Экономический рост не является ни линейным, ни единым на региональном уровне, и ни управляемым из США или группой G7. Выясняется, что неомеркантилистически ориентированные экономики лучше справляются с т.н. глобальным кризисом, чем экономики, опирающиеся на догматический либерализм – например, в 2009 году Европейский Союз, в соответствии с Европейским статистическим управлением Eurostat18 зафиксировал уменьшение ВВП по сравнению с прошлым годом на -4,2 %, в то время, как в Китае, в  соответствии со Статистическим управлением этой страны 19  за тот же период  ВВП возрос на +8,7 %. В соответствии с прогнозом информационных агентств Соединенных Штатов Америки Глобальные тренды 2025, китайские государственные суверенные фонды (sovereign wealth fund) в комбинации с иностранной помощью часто одерживают победу в развивающихся странах над проектами Всемирного банка.20 В свете этих данных кажется, что тот процесс, который в конце периода правления Джорджа Буша младшего стал называться „глобальным кризисом“, в гораздо большей степени является кризисом Запада, оказывающим негативное влияние на весь мир, а не глобальным хозяйственно-экономическим кризисом всех стран и регионов.

Чем дольше Запад будет противиться нахождению новой мировой валюты – в том случае, если не появится мировая валюта, которая не будет зависеть только от эгоистических импровизаций Федеральной резервной системы (FED)  – тем более вероятным будет возрастание доли международной торговли проводимой в национальных или региональных валютах.  В том случае, если не будет проведена принципиальная реформа таких организаций, как МВФ, то новые державы Востока и Юга начнут искать свой собственный путь. Вместе с тем имеется опасность того, что Запад будет закрываться от растущей конкуренции со стороны новых экономических центров, потому что либеральное видение свободного мирового рынка станет для него невыгодным. Сценарию, предполагающему возникновение „параллельных миров“, соответствует и углубление связей между государствами группы БРИКС/BRICS. Также стремление по навязыванию НАТО-центристского понятия глобальной безопасности, закономерно усилит взаимодействие членов Шанхайской организации сотрудничества, а также интеграцию других региональных групп вне центра Евразии. 

Тенденцию к возникновению „параллельных миров“ усиливает и тот факт, что изменяется демографический профиль планеты. Обычно действует правило, что для выживания какой-либо цивилизации на одну женщину должно приходиться по 2,11 ребенка – в то время как в Европейском Союзе, в соответствии с доступными данными Европейской комиссии21 приходится около 1,59 ребенка; в соответствии со статистикой ООН22 рождаемость в развитых странах достигает уровня 1,7. Не говоря о том, что первоначальный этнический профиль Европы и Северной Америки значительно меняется, и будет меняться далее. 

Глобализация неопределенности

Очевидно, что видение мира без ядерного оружия возможно только при реализации сценария № 3: „эффективный мультилатеризм“. Только в том случае, когда все государства, обладающие ядерным оружием, будут ощущать себя в безопасности и без своих ядерных арсеналов, будет возможно достичь ядерного разоружения. Однако, уже через несколько месяцев после процитированной речи Обамы в Праге, о „глобальном нуле“ стали забывать. Как можно рассуждать о ядерном разоружении, когда и далее продолжается создание Национальной противоракетной обороны США, модернизация и расширение огромной военной базы на Гуаме, которая должна помочь „возобновить равновесие“ (re-balancing) ситуации в Тихоокеанском регионе, новый виток

вооружения в Грузии, строительство черноморских военных баз США в Болгарии и Румынии, а также других в Польше? Кроме того, принципиальным препятствием на пути к ядерному разоружению являются проекты Соединенных Штатов, в которых предполагается, что боеголовки современных стратегических ракет и крылатых ракет будут оснащены зарядами, которые после взрыва не будут распространять радиационное излучение, но по своей разрушительной силе будут подобны ядерным зарядам. В таком случае такие высокоточные неядерные стратегические ракеты и крылатые ракеты будут способны выполнять стратегические задания – уничтожать политические и военные центры противника или его экономическую инфраструктуру, и нарушать экологическую стабильность. Такой путь от „ядерного молота к конвенционному скальпелю“ был бы направлен на укрепление военного преимущества США. Вместе с тем, этот путь мог бы опасным образом усилить искушение воспользоваться стратегическим оружием. Однако кажется маловероятным, чтобы в таком случае остальные державы ликвидировали свои ядерные арсеналы, которые, кроме всего прочего, предназначены и для запугивания противника.

Нечестное использование таких красивых идей, как мысль о ядерном разоружении, для получения превосходства является не только наивным, но и повышает вероятность возникновения сценариев „хаос“ и „параллельные миры“. Как правило, тем самым задается более общий вопрос: какую роль играет дипломатия в XXI веке?  Очевидно, что Запад на сегодняшний день имеет не только лишь одно лицо. Его государственными деятелями являются Доктор Джекил или Мистер Хайд, в зависимости от того, какую организацию они представляют.  Когда они встречаются на саммите НАТО, то договариваются о бомбардировках какого-нибудь государства или о поставках оружия повстанцам. А когда на следующий день те же самые государственные деятели собираются на заседании самых высших представителей государств Европейского Союза, то морализируют и критикуют бойню. 

При взгляде на сценарии будущего развития становится очевидным, что спор, помимо всего прочего, идет и о роли международного права. В первую очередь, здесь имеется представление о т.н. вестфальском устройстве мировой политической системы, видении мира суверенными государствами, которые являются равными в соответствии с международным правом. Конечно же, международное право не может наказывать всех нарушителей порядка, но оно может ограничить рамки „правильного“ поведения. Это является очень значительным элементом мирового режима, потому что сбой в контроле над действиями государственных деятелей может легко привести к войне. В

идеальном случае это мог бы быть мир надлежащим образом функционирующих организаций, созданных для внедрения международного права, то есть, в первую очередь, мир Организации Объединенных Наций. Однако это был бы и мир, в котором международное право и ООН будут совершенствоваться. В менее идеальной форме, это был бы мир эффективного мультилатеризма, то есть взаимовыгодных соглашений и сотрудничества между державами. О подобном мире многополярности говорит и не только забытая стратегия Европейского Союза, но и государства группы БРИКС/BRICS. В целом ряде аспектов это видение также приблизила Национальная стратегия безопасности, которую американский президент Барак Обама подписал в мае 2010 года.

Отличающаяся модель мира приносит видение глобализации римского мира. Античный Рим во время своей наибольшей славы заключал со своими „варварскими“ соседями договоры, которые содержали выгодные для Рима условия. С тем, кто такой договор не заключал, считалось справедливым начать войну. В соответствии с мнением некоторых авторов и политиков, так должен был бы выглядеть мир глобального соседства США после поражения Советского союза в холодной войне.  Это является глобализацией, в первую очередь, в соответствии с мнением тех, кто относит себя к неоконсерватизму. Неоконсерваторы являются не только самыми выразительными представителями головокружения от успеха после победы в холодной войне. Они также являются и носителями пароноидального понимания международной среды, в которой все иное, малознакомое или неконтролируемое воспринимается как очень опасное. Такое видение мира провозглашала Национальная стратегия безопасности, которую подписал президент США Джордж Буш младший в сентябре 2002 года. Это должен был бы быть мир укрепления гегемонии Вашингтона, когда правильным считается вести превентивные или даже ни перед чем не останавливающиеся войны. 

Администрация бывшего президента США Джорджа Буша изобрела новый способ навязывания своих интересов в странах, не являющихся совместимыми с американской политикой: речь идет о т.н. цветных революциях.  Они принципиально проводятся без физического насилия. Неколониальные войны ливийского или сирийского типа являются upgrade (подъемом на новый уровень) того же самого подхoдa: если к власти нельзя прийти в результате уличных демонстраций, то отдельных демонстрантов можно вооружить. И, конечно же, затем им необходимо помогать. Помогать пропагандой, материально-техническим снабжением или возможной военной интервенцией. При взгляде на улыбку бывшего французского президента Николя

Саркози, стоящего рядом с Муаммаром Каддафи, линчеванным позднее с французской же помощью, возникает еще  один вопрос: Какую цену имеют улыбки на „семейных фотографиях“ с саммита группы G20?  Чрезмерное использование жесткой силы Западом, начиная с 90-х годов прошлого века, уже стало частью международных отношений. А дипломатия вырождается в помощника бога войны.

В такой ситуации можно говорить о двух реальностях в Европе. В первую очередь, весь европейский субконтинент покрыт густой сетью организаций, которые должны заботиться о мире: к ним относится универсальная организация ООН, здесь находится широко раскинувшая сети ОБСЕ, а также эксклюзивная организация НАТО, к которой, однако, привязаны соглашения Совета НАТО-Россия или Партнерство во имя мира; для отдельных стран здесь имеется Европейский Союз со своей политикой безопасности. Однако здесь также имеется селективная Организация Договора о коллективной безопасности; на Европу также распространяются интересы Шанхайской организации сотрудничества и целого ряда других организаций.  И все эти организации ставят своей целью заботу о безопасности. Вместе с тем, здесь действуют такие документы, как Хартия для новой Европы (1990 г.), Хельсинский документ (1992 г.), Хартия европейской безопасности (1999 г.); иногда речь идет о „корфском процессе“ (2009 г.), который направлен на укрепление и обновление принципов ОБСЕ, и другие документы. 

Однако, и это является второй реальностью Европы, во время обостренных межгосударственных конфликтов эти организации и соглашения перестают функционировать. Они не функционировали как ни во время интервенции НАТО в Югославии (1999 г.), так и ни во время грузинско-российской войны (2008 г.). И не только это. Россия в 2007 году приостановила действие Договора об обычных (конвенционных) вооруженных силах, который был с большими трудностями подготовлен в рамках ОБСЕ, потому что некоторые новые государства–члены НАТО не ратифицировали его актуальную версию. Новая стратегия НАТО от 2010 года все-таки определяет, что Альянс будет „активно искать взаимодействие в области противоракетной обороны с Россией и остальными евроатлантическими партнерами“.23 Однако, несмотря на эти обещания о взаимодействии при создании противоракетного зонтика, эта тема превращается не только в вопрос для споров дипломатов, но и в причину для перемещения военных сил на линию границы. 

Все приведенные факты или прямо указывают на ускорение динамики изменений в международных отношениях, или связаны с ними. Вместе с тем, ренационализация и милитаризм углубляют кризис глобального управления процессами.24 В марте 2010 года генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen) на форуме, посвященном архитектуре европейской безопасности, определил „три основных принципа, на которых должна быть построена мирная Европа“:  1. Безопасность всех стран в рамках евро-атлантического сообщества является нераздельной, безопасность каждого государства также важна и зависима от безопасности остальных государств; 2. Каждое государство имеет право выбрать для себя позицию обеспечения собственной безопасности; 3. Никакое государство или группа государств не могут считать никакую из частей евро-атлантической области своей сферой влияния.25 При таком понимании фрагментарный характер безопасности воспринимается как данность. Представления о том, что нельзя допускать создания сфер влияния, сопровождают расширение НАТО. Что может привести к тому, что кто-нибудь может воспринимать призывы к запрету создания сфер влияния, как простое лицемерие. 

Однако Европе необходима новая архитектура европейской безопасности, которая фактически объединит организации ЕС/НАТО и России, и, вместе с тем, останется открытой для вступления и таких остальных мировых держав, как Китай – не будет иметь подобие „крепости Запад“. Вместе с тем нельзя забывать о том, что при правовом нигилизме, который очевиден на примере целого ряда членов западной властной элиты, простое подписание паневропейских договоров безопасности и реорганизация учреждений не являются гарантией мира. Европе необходимо такое восприятие безопасности, которое будет включать в себя не только военные вопросы, но и аспекты экономического развития и экологического обновления/восстановления. Именно такое паневропейское объединение, когда основой восприятия безопасности должно было бы быть постоянно поддерживаемое развитие, могло бы показать преимущества сотрудничества. И из той части мира, которая начала процесс глобализации с колониальной жестокостью и вызвала мировые войны, сделало бы пример, заслуживающий подражания. 

Как без войны

Бесконечный оптимизм, который преобладал не только на Западе, но и на Востоке Европы после окончания холодной войны, уже забыт. Однако, как писал Эдвард Карр (Edward Carr) уже в конце 30-х годов прошлого века, „в политике уверенность в том, что определенные факты являются неизменными или что определенные тренды являются незыблемыми, обычно является недостатком стремления или желания изменить их, или сопротивляться им. Невозможность быть последовательным и бескомпромиссным реалистом является одним из самых очевидных и самых удивительных уроков, который несет в себе наука политология“.26 Поэтому взгляд на неравномерное развитие экономической силы государств и на высокие военные расходы, позволяет сделать вывод, который предлагает следующие альтернативы: в среднесрочной перспективе должна была бы произойти принципиальная трансформация организаций, стремящихся к управлению глобальными процессами – или начнется большая война. 

Несмотр на то, что угроза войны становится все более сильной, она не обязательно должна начаться. Однако необходимо уклоняться от такoй медийнoй манипуляции, которaя сопровождалa бомбардировкамy Ливии и войнy в Сирии. И видеть, что с возрастающей угрозой войны, манипуляция будeт усиливаться. Несмотря на то, что это кажется странным, либеральный Запад сегодня остро нуждается в развитии критического мышления. Избавиться от иллюзий об конце истории, и начать заново думать о собственной роли в прошлoм и в будущем. Однако это не означает только лишь взращивать в академических кругах то, что раньше называлось „островками позитивной девиации“. 

Опыт последних лет указывает, что покрытие всего западного информационного пространства информационной монополией является достижимым. И при условиях свободы слова, решающую роль при формировании политической культуры играют масс-медиа преобладающего направления – т.н. мэйнстрим. Во время военных действий они охотно передают профессиональные кадры неизвестных команд операторов, показывающие ливийских мятежников, машущих неизвестно где сделанными новыми флагами старого режима, и стреляющих из оружия, поставленного им неизвестно кем. И агентства новостей охотно исключают из масс-медиа информацию из Йемена или Бахрейна для того, чтобы не сбивать с толку демократический народ, которому необходимо видеть лишь одного – ливийского или сирийского врага. Несмотря на то, что Интернет предоставляет отдельные возможности в дополнительном получении информации и в выборе оценки, последние годы показывают то, что при формировании образа конфликта, в случае большей части общественности, Интернет проигрывает давлению телевидения. Не говоря, что в случае большой войны сеть Интернета можно отключить. Даже во время небольших войн Запад не допускает альтернативы во мнениях – и умеет создавать информационную диктатуру Брюсселя. Тем самым открывается путь для своевольства политиков и военных.

Однако практика также показывает, что в случае четкого осознания национальных интересов, интуиция общественности не поддается на пропаганду. Примером может являться спор о размещении военной базы США, которая должна была быть частью Национальной противоракетной обороны США в Чехии. В течение тех лет, когда эта тема являлась предметом политической борьбы в Чешской Республике, Центр по исследованиям общественного мнения, провел с ноября 2006 года по июнь 2009 года 23 опроса/исследования. Они показали, что – несмотря на сильную правиительственную пропаганду в пользу военной базы США, которую активно поддерживали общественные средства информации – доля согласия с установкой радара в горной области Брды никогда не превышала 30 % опрошенных, в то время как доля несогласия никогда не понижалась ниже 61 % опрошенных.27 Однако для достижения такого успеха необходимо использовать все демократические учреждения в борьбе против милитаризма, против создания образа врага то на Востоке, то на Юге, против взращивания патологического страха, который оправдывает насилие.  

Американский психолог Густав Гилберт (Gustave Gilbert) в своей книге Нюрнбергский дневник цитирует Германа Геринга, который признавал, что „люди не хотят войны. Почему какой-либо бедный крестьянин из поместья должен рисковать своей жизнью во время войны, когда самое лучшее, что он может из нее вынести – это то, что он вообще целым возвратится домой? Естественно, простые люди войны не хотят. Ни в России, ни в Англии, ни в Америке, и по той же самой причине – и ни в Германии“. Однако, в конце концов, он утверждает: „Люди всегда послушаются приказов своих лидеров. Это очень просто. Все, что  ты должен сделать – это сказать им, что им угрожает опасность, и обвинить пацифистов в недостатке патриотизма и в том, что они ставят страну под угрозу. Это будет надежно действовать в любой стране“. Неуспех пропаганды в пользу военной базы Национальной противоракетной обороны США в Чехии вытекал, в первую очередь, из того, что никогда не удалось навязать общественности стратегические мифы, рисующие угрозу национальным интересам, исходящую из Ирана и КНДР, как реальные. Но, даже, несмотря на это, и в Чехии после 1989 года, в политическую культуру удалось внедрить образ войны как само собой разумеющейся.  

Однако так может быть и не всегда. Небольшая война может затем превратиться в большую, а большая – в глобальный катаклизм. Поэтому нельзя отказываться от идеала мира без войн. Дискуссии о таком крайнем решении не являются лишь важным предупреждением перед возможной войной. Они являются и путем к поиску отдельных решений. Поэтому необходимо проводить дебаты о причинах возникновения войн, несмотря на то, что они практически всегда чрезмерно растянуты, начиная со споров о гене эгоизма и видения демократического или социалистического мира, и заканчивая распрями о значении структуры мировой политической системы. В такой ситуации самой важной задачей теории становится не поиск одной из причин возникновения войны, а определение условий, при которых война становится возможной. 

Для того чтобы воспрепятствовать дальнейшим уничтожительным войнам, необходимо учитывать все составляющие их источников – как на уровне мировой политики, так и на уровне внутригосударственного режима или характера человека.

* Характер равновесия власти в мировой политике требует, чтобы инициативы в области разоружения проявляло самое сильное государство или коалиция. 

Предложения более слабых участников не только не принимаются во внимание, но могут и легко привести к тому, что более сильный игрок сможет злоупотребить ими для навязывания своих целей для властвования. Вместе с тем, разоружение требует принимать во внимание равновесие сил. Любое стремление злоупотребить разоружением, при этом и ядерным, для получения превосходства не только дискредитирует весь процесс ограничения арсеналов, но и также вызывает обратную реакцию или в виде нового витка гонки вооружений, или непосредственно в виде вооруженного конфликта. 

Разоружение должно быть постепенным. Доверие между державами создается медленно, и на основании практического опыта, а не заявлений. Только постепенно может создаваться новый, более низкий и более прозрачный уровень равновесия сил. Также и техническая сторона ликвидации оружия требует постепенности. Равновесие сил держав, как источник относительной стабильности мировой системы, должно затем заменяться постоянно совершенствующимся и уважаемым международным правом. 

* Внутригосударственный режим должен быть построен таким образом, чтобы он ограничивал влияние на правительство тех групп, которые зарабатывают на расширении ненависти и страха, на вооружении и войнах. 

В капиталистических условиях этих целей можно достичь только частично. Но и в капиталистическом обществе, помимо широкой общественности и части господствующих элит, при этом и среди капиталистов, имеются те, кто на милитаризме или ведении войны не только ничего не зарабатывают, но и просто теряют. 

Ослабление позиций военно-промышленного комплекса, его лоббистов, и, как политических, так и культурных представителей, является необходимым условием устранения войн. В духе завещания Зигмунда Фрейда и Вильяма Джеймса, людей, которые не способны подавить свои стремления к авантюрной жизни, или которым для воспитания или образования необходима дисциплина, следует использовать при общественно полезных действиях типа американских Корпусoв мира. 

Вместе с тем, нельзя забывать, что единственной защитой от гражданской войны является социально справедливый режим. Длительное подавление человеческих прав, эксплуатация и угнетение обязательно приводят к обострению противоречий в форме конфликтов, которые могут быть и вооруженными. Однако, с другой стороны, справедливое социальное мироустройство должно быть способным к самообороне против отдельных личностей и групп, которые хотят получать необоснованные выгоды и привилегии. 

* Безусловно, необходимо целенаправленное воспитание умения жить в мире. 

Необходимо постоянно напоминать о жестокости войны и о военных преступлениях. Неэтичный характер чествования ужасов войны, культ оружия, культура, делающая из убийства людей развлечение, циничная пропаганда – все это должно стать предметом постоянной бескомпромиссной критики. 

Необходима также гражданская инициатива направленная на мобилизацию парламентских и непарламентских сил, которые бы непрерывно критиковали агрессивные войны, и разоблачали политиков и социальные группы, получающие прибыль от войн. Не менее важно развивать постоянное давление на те массовые средства информации, особенно на телевидение, которые расширяют правовой нигилизм, или пропагандируют милитаризм и войну. 

* * *

Конечно же, необходимо отвергнуть тезис о том, что не существует справедливой войны. Граждане Чешской Республики и Словакии никогда не смогут в достаточной мере выразить свою благодарность  тем 140 тысячам советских солдат, 33 тысячам  румынских, 3,5 тысячам чехословацких, и нескольким сотням американских и польских солдат, которые пали при освобождении Чехословакии. Человечество всегда будет с уважением смотреть на гениальность таких полководцев, каким был Георгий Жуков. Однако правда заключается и в том, что каждая война является проявлением сбоя человеческого разума. Война началась потому, что люди не смогли прийти к соглашению о ценностях, которые были предметом спора – поэтому люди и прибегли к физическому насилию. 

Нельзя опровергнуть факт, что этнологи, археологи и антропологи в своем большинстве утверждают, что люди между собой воевали уже в те времена, когда человек формировался как культурно-историческое существо. Однако фактическая история человечества начинает отсчитываться не убийством близких, а одомашниванием животных и ведением земледелия, и эта история развивается благодаря хозяйственному, техническому и научному прогрессу.  История человечества – это не только войны, но и творческое сотрудничество на индивидуальном и межгосударственном уровне. Даже, несмотря на то, что историки чаще отмечают в летописях разрушенные города и уничтоженные народы, чем работу крестьянина, рабочего или учителя. 

Если в истории человека война повторяется, то повторяется также и мир. Это означает, что человеческое естество, государственное благоустройство или мировая система при одних условиях являются причиной войны, а при других причиной мира. Делать выводы из фактов вооружения или из истории человечества, что люди эгоистичны, агрессивны и жестоки, так же бессмысленно, как утверждать, что люди альтруистичны, жертвенны и доброжелательны. Одни люди жестоки и воинственны, а другие – доброжелательны или миролюбивы.

Разделение труда, которое относится к фундаментальным составляющим государства, создало не только профессиональных солдат, но и философов, врачей, людей искусства. Оно открыло путь к настоящей гуманизации человека. Ясно, что внутривидовое убийство было характерно для человека, как живого существа, еще до возникновения вида гомо сапиенс (homo sapiens sapiens). Далее можно также сказать, что мир мог бы быть результатом развития человеческой цивилизации, культуры, гуманизма. Биологический, психический и социальный детерминизм только информирует о том, что война – это атавизм, то есть явление, которое могло бы быть преодолено развитием цивилизации. 

1 IMF: World Economic Outlook Database –  http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2012/01/weodata/index.aspx 

2 ФУКИДИД: История Пелопонесской войны.   Прага: Одеон 1977, стр. 33. 

3 U. S. Department of the Treasury: Major Foreign Holders of Treasury Securities – http://www.treasury.gov/resource-center/data-chart-center/tic/Documents/mfh.txt 

4 SUFI, Amir: Household Debt Is at Heart of Weak U.S. Economy: Business Class – http://www.bloomberg.com/news/2011-07-08/household-debt-is-at-heart-of-weak-u-s-economy-business-class.html 

5 SIPRI: Background paper on SIPRI military expenditure data, 2011 – http://www.sipri.org/research/armaments/milex

6 ВАЛЛЕРСТАЙН, Иммануэль: Закат американского могущества. США в нестабильном мире. Прага: Слон, 2005, стр. 29 и 28 (Decline of American Power: The U. S. in a Chaotic World. New York: New Press, 2003).

7 White House, Budget: Department of Defense – http://www.whitehouse.gov/sites/default/files/omb/budget/fy2013/assets/defense.pdf  8 European Defense Agency – http://www.eda.europa.eu/publications/11-03-15/National_Defence_Data_in_2009 

9 См. SIPRI Yearbook 2011. Summary, s. 12 – http://www.sipri.org/yearbook/2011/files/SIPRIYB11summary.pdf   

10 SIPRI: Background paper on SIPRI military expenditure data, 2011 – http://www.sipri.org/research/armaments/milex

11 The Lisbon Strategy 2000-2010 – http://www.europarl.europa.eu/document/activities/cont/201107/20110718ATT24270/20110718ATT24270EN.pdf 

12 EUROPE 2020. A strategy for smart, sustainable and inclusive growth. Brussels: European Commission, 3. 3. 2010, s. 2 a 26-27 – http://eur-lex.europa.eu/lexuriserv/lexuriserv.do?uri=com:2010:2020:fin:en:pdf 

13 MEARSHEIMER, John J.: The Tragedy of Great Power Politics. New York: Norton, 2001, s. 29.

14 Remarks by president Barack Obama, April 5, 2009 – http://www.whitehouse.gov/the_press_office/Remarks-By-President-Barack-Obama-In-Prague-As-Delivered/ 

15 При описании сценариев была использовано фундаментальное исследование автора для книги Стратегия развития словацкого общества (Братислава: Наука, 2010), которое проводилось по инициативе правительства Академией наук Словакии.

16 U.S. Strategy Plan Calls for Insuring No Rivals Develop. A One-Superpower World 1992  – http://work.colum.edu/~amiller/wolfowitz1992.htm 

17 Современная мировая политика. Прикладной анализ. Москва: Аспект Пресс, 2009, стр. 248. 18 Eurostat 34/2010 - http://epp.eurostat.ec.europa.eu/cache/ity_public/2-04032010-ap/en/2-04032010-ap-en.pdf  19 National Bureau of Statistics of China – http://www.stats.gov.cn/english/statisticaldata/ 

20 Global Trends 2025: A Transformed World. Washington: US Government Printing Office, November 2008, s. 12.

21 European Commission: Fertility statistics – http://epp.eurostat.ec.europa.eu/statistics_explained/index.php/Fertility_statistics#Further_Eurostat_information 

22 The State of World Population 2011. People and Possibilities in a World of 7 Billion. New York: UNFPA, 2011, s. 43.  23 NATO: Active Engagement, Modern Defence – http://www.nato.int/lisbon2010/strategic-concept-2010-eng.pdf

24 См. К новой архитектуре евроатлантической безопасности.  Доклад российских экспертов к конференции дискуссионного клуба «Валдай». Лондон 8 – 10 декабря 2009 –  http://valdaiclub.com/publication/22129.html 

25 NATO: Speech by NATO Secretary General Anders Fogh Rasmussen at the Brussels Forum 2010 organised by the German Marshall Fund, Brussels, Belgium – http://www.nato.int/cps/en/natolive/opinions_62395.htm

26 CARR, Edward Hallett: The Twenty Years’ Crisis, 1919-1939. An Introduction to the Study of International Relations. London and Basingstoke: Macmillan Press, 1981, s. 89.

27 Центр по изучению общественного мнения (CVVM): Как граждане оценивают решение правительства США отказаться от плана по созданию противоракетной базы в ЧР? (30. 11. 2009) – http://www.cvvm.cas.cz/upl/zpravy/100971s_pm91130a.pdf 

 

Новости
117 15.07.2014 Владимир Путин принимает участие в работе саммита БРИКС

подробнее
116 14.07.2014 Россия приняла эстафету проведения чемпионата мира по футболу

подробнее
архив новостей
Официально
46 14.07.2014 Заявление для прессы по итогам российско-бразильских переговоров

подробнее
45 12.07.2014 Заявления для прессы по итогам российско-аргентинских переговоров

подробнее
архив новостей
Документы
3 15.07.2014 ФОРТАЛЕЗСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ (принята по итогам шестого саммита БРИКС)

подробнее
2 20.05.2014 Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о новом этапе отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия

подробнее
архив новостей
Полезные ссылки



Арт-школа "Одарёные дети мира"

8 (495) 567 06 16


http://www.youtube.com/watch?v=GvmOA91OOyk


Новогодний мюзикл
"Сердце Снегурочки"

WWW.SNOWMAIDEN.NGMC-CINEMA.RU +



Новогоднее представление
"В гостях у Снегурочки"

WWW.SNOWMAIDEN.NGMC-CINEMA.RU






Поддерживая плюрализм мнений, редакция не несет ответственности за содержание материалов рубрики "Без комментариев"

АСЕАН, АТЭС, ЕВРАЗЭС, Единая Россия, ОПЕК, СНГ, ШОС